Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 15 – Мариэль Сальвия

— Не всегда, – улыбнулась Анастасия. – Первые года три ты говорил, что я самая упрямая женщина всех существующих миров.

— Одно другому кар-тегорически не мешает, как сказал бы наш ворон. – Ныч ловко перекинул на тарелку нечто золотистое. – И что ты загадаешь? Только не говори «ничего», я не переживу такой бесхозяйственности. Это же желание! Можно попросить гору буженины. С предгорьями из холодца.

— Ныч.

— Ну хорошо, хорошо. Полгоры холодца, реку майонеза и островок сала, а на берегу ребрышки свиные, да в медовой глазури?

Анастасия засмеялась и отставила чашку. За окном стемнело, и в стекле отражалась кухня. Её жёлтый свет, пар над сковородой, широкая спина мужа, его рыжая голова. И отражение это было до того мирным, что не верилось ни в яйца с иглами, ни в сейфы, ни в бланки.

Ныч выключил огонь, и глаза мужа потемнели до карего. К столу сел уже старший из содуш, самый серьёзный.

— Я хотел спросить. – Горан повертел в руках вилку, затем отложил в сторону. – Сегодня в суде, когда джинн говорил про то, что боялся спросить… Я подумал, что это на редкость глупый способ жить. Бояться вопроса настолько, что заменяешь его эффектными желаниями.

— Очень глупый, – согласилась Анастасия, уже понимая, что вилка тут ни при чём.

— Вот. Поэтому я спрошу. – Горан поднял на неё глаза, и в них, где-то на самом дне, шевельнулись все трое разом. – Настя, ты когда-нибудь думала о том… ну, чисто теоретически… что у лошадки из витрины неплохая конструкция?

Где-то в доме громко тикали часы.

— О лошадке, – повторила Анастасия.

— О лошадке, – мужественно подтвердил Горан. – И о том, для кого такие лошадки, как правило, приобретаются. В перспективе. Не срочной. Просто как… направление мысли.

Анастасия смотрела на мужа, на древнего змея, наследника грозного рода, совладельца агентства. На существо о трёх головах, которое сейчас сидело перед ней и с непередаваемым выражением, полушутя и совершенно всерьёз одновременно, ждало ответа. Горынская чувствовала, как внутри поднимаются сразу два течения, тёплое и ледяное, и как они сталкиваются где-то в районе сердца.

Тёплое говорило, что муж будет невозможным отцом. Горан поставит на детскую три замка. Змей научит ребёнка проверять договоры раньше, чем ходить. Ныч не оставит малыша голодным. Это будет прекрасно.

Ледяное течение молчало. Ледяное просто показывало Анастасии три пары глаз: карие, зелёные, жёлтые на одном маленьком лице. И её саму, которая не сможет объяснить малышу, что с ним происходит.

— Я думала, – честно сказала она. – Думаю об этом. Направление мысли… хорошее, Гор. Правда хорошее. Просто мне нужно… – она поискала слово и нашла самое честное из доступных: – …свериться с картой. Прежде чем идти в этом направлении. Понимаешь?

— Понимаю, – закивал Горан. Он говорил спокойно, понимал муж, судя по всему, далеко не всё, но готов был ждать, пока объяснят. – Карту, к слову, можно изучать вдвоём. Я неплох в картах. У меня три пары глаз. Вдруг, ты что-то на ней не углядишь.

— Знаю, – Анастасия накрыла его ладонь своей. – На том и стоим.

Ужинали долго, разговаривали о пустяках. Ныч изнутри дважды пытался вернуть разговор к горе из буженины. Змей припомнил о золоте, что госпожа Сирач, то ли всерьез, то ли в шутку предлагала расплавить именно ему, и всё было хорошо. Настолько хорошо, что Анастасия почти забыла о сейфе.