Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 11 – Мариэль Сальвия

— Останетесь на кофе, любезный Аристарх Фомич, или на любимый чай?

— Нет-с, дела.

Когда за домовым закрылась дверь, Забава разлила кофе по чашкам. «Живица-3» выдала первый цикл без единого взрыва, что было единодушно признано добрым знаком. А затем ведьмочка, так между прочим, спросила, задавая вопрос сразу всем и никому.

— А о чём с таким… вообще разговаривают?

— О долгах, – сообщил Горан, глядя в окно. Глаза у мужа были тёмные-тёмные, все три его сущности молчали в кои-то веки согласно. – С такими, как он, всегда разговаривают о долгах. Вопрос только в том, кто, кому и что задолжал на самом деле. И сдаётся мне, в нашей семье полный список должников знает только один человек. И этот человек сорок лет отвечает на все вопросы фразой про причудливую древнюю кровь.

Кодекс вздохнул и на всякий случай пододвинул к себе описную книгу. Опыт подсказывал ему, что списки скоро понадобятся.

* * *

Ночь перед судом выдалась бессонной, и виновата в этом была не тревога за дело, дело как раз стояло крепко, на трёх заверенных «отклонено», как на трёх китах.

Анастасия сидела на кухне с остывшим чаем и в четвёртый раз перечитывала выписанную в своём блокноте короткую фразу, записанную ещё на прошлой неделе, так, между делом: «Боялся услышать ответ – заменял вопрос фейерверком».

Горан вошёл, щурясь от света, в старом халате с драконами, которых Забава называла «его младшими родственниками», и поставил кипятится чайник.

— Не спится? – участливо спросил муж.

— Формулирую, – Анастасия постучала карандашом по блокноту. – Завтрашнюю речь, да и не только её.

Горан сел напротив. Глаза его были карими, спокойными, но где-то в глубине, на самом дне, дежурили и остальные двое. Анастасия давно научилась это различать.

— Настя, тот вопрос, про лошадку… Я на тебя не давлю. Ты же понимаешь?

— Понимаю. – Горынская повертела карандаш. – Гор, можно я скажу вслух одну вещь? Не решение, а просто вещь, которую думаю. Как твой джинн без всякого фейерверка.

— Он не мой джинн.

— Как наш общий поучительный пример. – Анастасия набрала воздуха в грудь. – Я не боюсь ребёнка. Я даже, кажется, боюсь того, насколько я его не боюсь. Я боюсь другого… – карандаш замер, – я потом скажу, чего, когда сама пойму до конца. Договорились? Мне нужно сначала спросить кое-что у кое-кого, и я пока не знаю, как задать этот вопрос.

— У кого? – Горан, видимо, ничего не понял из её слов и помотал головой.

— Пока не знаю точно. Возможно, у твоей семейной истории. – Горынская посмотрела мужу в глаза. – Ты никогда не рассказывал, откуда у вас в роду… вас трое. Ты сам-то знаешь?

Горан не ответил сразу. Чайник закипел, выключился и уже успел остыть наполовину, а муж всё молчал, и трое в его глазах, кажется, впервые на её памяти совещались о чём-то без обычной пикировки.

— Матушка говорит, что древняя кровь причудлива, – произнёс он спустя полчаса внутренних размышлений. – Всю жизнь говорит. Одной и той же фразой. А когда матушка отвечает одной и той же фразой сорок лет подряд, это значит, что фраза отрепетирована. – Горан невесело усмехнулся. – Видишь, я тоже умею замечать. Просто никогда не спрашивал дальше. У нас с тем джинном выходит, общая школа.

— Выходит. – Анастасия закрыла блокнот. – Вот как мы поступим. Выиграем завтра дело, а потом начнём задавать вопросы. Прямо по списку. Вдвоём.