Книга Вечность без тебя, страница 1 – Наталья Тудаль

Несколько сотен лет назад

Ветер вгрызался в плоть ледяными зубами.

Александр стоял на краю утеса. Носки сапог нависали над пустотой. Внизу океан глухо, размеренно бился о камни, как сердце, которое устало качать кровь по венам. Белая пена вскипала в трещинах скалы и тут же оседала, слизывая с гранита крошку. Пахло йодом, гниющими водорослями и мокрым железом — где-то под водой ржавел остов разбитого корабля.

Он не смотрел вниз. Он смотрел вперед — туда, где небо сходилось с морем в мутную серую полосу, похожую на старый шрам.

— Не делай этого, Александр!

Голос сзади. Сорванный, с присвистом — Михаэль запыхался. Камни здесь острые, как ножи, поставленные лезвием вверх. Горбун пробирался по ним уже четверть часа. Кожа на ладонях содрана — он хватался за выступы, чтобы не упасть. На плаще виднелись бурые пятна от скальной пыли и крови. Он прихрамывал сильнее обычного.

— Алекс!

Тишина. Только ветер.

Михаэль сделал еще шаг. Оступился. Нога ушла в расщелину, он ругнулся сквозь зубы на древнем языке, которого больше никто не помнил. Выбрался. Пошел дальше.

— Подумай… подожди… — он наконец приблизился настолько, что можно было не кричать. Говорил отрывисто, глотая воздух между словами. — Она все еще может вспомнить.

Последняя фраза прозвучала неуверенно. Как вопрос, на который он сам не знал ответа. Александр не обернулся. Но плечи его дрогнули — едва заметно, будто кто-то положил ладонь на оголенный нерв.

— Я пытался.

Голос глухой, прокуренный морской солью. Он говорил не Михаэлю. Он говорил воде, ветру, горизонту — тому, что не умеет спорить.

— Я находил ее шесть раз. Я делал все, чтобы напомнить ей. — Он замолчал, перекатывая во рту слова, как камни. — Я так старался…

Последнее слово сломалось пополам. Грудь сдавило. Ребра вдруг стали тесными, как клетка, которую кто-то сжал в кулаке. Воздух встал в горле пробкой. Александр попытался вздохнуть — вышло только короткое, рваное сипение.

Слезы пришли без предупреждения. Горячие на ледяном ветру. Они текли по щекам, смешиваясь с солеными брызгами океана, и падали вниз, в ту же пустоту, куда он собирался шагнуть.

Михаэль не подошел вплотную. Остановился в трех шагах. Сгорбленный, низкий, похожий на корягу, которую море выбросило на берег и забыло забрать обратно. Он прикрывал глаза ладонью от ветра, но смотрел прямо — не в спину Александру, а туда же, в горизонт.

— Да-да, я знаю, — заговорил он тише, почти ласково, как говорят с диким зверем, который вот-вот бросится. — Я все знаю, Саша. Константинополь. Флоренцию. Пекин. Я был там с тобой. Я видел, как ты старался. Я видел, как она умирала у тебя на руках — каждый раз по-разному, но с одним и тем же пустым ненавидящим взглядом. Она не помнила.

Александр вздрогнул всем телом. Михаэль никогда не говорил об этом вслух. Никто не говорил.

— Но разве она не стоит того, чтобы пытаться снова? — горбун повысил голос, и в нем зазвенело что-то странное уже не надежда, нет. Скорее упрямство старого солдата, который не умеет сдаваться. — Ты не должен обнуляться. Ты нужен этому миру.

Александр наконец обернулся. Лицо его было мокрым. Светло-серые, почти белые на фоне свинцового неба глаза смотрели не на Михаэля, а сквозь. Так смотрят люди, которые уже прыгнули, просто тело еще не поняло.