Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 17 – Светлана Томская

А ну-ка… Как насчёт эксперимента?

Я села на кровати, вытянула руку ладонью вверх и уставилась на неё, пытаясь представить огненный шар.

Ничего не произошло. Рука даже не нагрелась. В книгах описать подобное было довольно просто, а вот как в реальности поверить, что ты способна? Увы, я сейчас ощущала себя именно внутри реальности, такой же как та, из которой меня перенесло, только время другое.

— Твою ж… — Я закрыла лицо руками. — Вот влипла!

* * *

* «Сначала надо ввязаться в бой, а там видно будет». — Фраза приписывается Наполеону.

Утром я проснулась всё в том же подавленном настроении. Не хотелось ни вставать, ни вообще двигаться. Некоторое время я тупо смотрела в потолок, потом мозг начал включаться.

Так и будем лежать?

Надо было кому-то переносить тебя из-под бетонных блоков в новую жизнь, чтобы ты тут квашнёй лежала?

Р-размазня ты, Катя.

У тебя обычная физическая слабость после трёх дней горячки, а ты уже раскисла. А ну-ка, соберись, тряпка!

Личный аутотренинг помог.

Перейдя из лежачего положения в сидячее, я принялась делать примитивную суставную гимнастику: стопы, кисти, шея, волна по позвоночнику.

К тому моменту, как в дверь заглянула Марфа, настроение заметно улучшилось.

— Румянец появился, — довольно заявила няня, окинув меня оценивающим взглядом.

Я улыбнулась.

— Вставать будем, барышня?

— Будем, — сказала я решительно.

— Тогда надобно одеться, — объявила Марфа тоном, не предполагающим возражений, и направилась к комоду. — Хватит бока отлёживать. Сегодня хотя бы по дому пройдётесь.

Точно! Пора знакомиться с местностью. Страшновато вылезать из укрытия — комнаты, к которой я уже привыкла, — но надо.

Я не спеша поднялась с кровати. На этот раз обошлось без головокружения. Организм шёл на поправку.

Стоя в центре комнаты в ночной рубашке, я наблюдала, как няня извлекает на свет один элемент одежды за другим. Катина память подсказывала мне название и назначение каждого предмета: нижняя рубашка, панталоны с оборкой, нижняя юбка, корсет.

При виде последнего я внутренне содрогнулась.

— Нянюшка, мы же дома. Может, без него?

Марфа посмотрела на меня с таким выражением, словно я собралась выйти на улицу голой.

— Как это без него? А если гости с визитом нагрянут? Кто их встретит?

— Какие ещё гости?

— Так с утра кого угодно можно ожидать. О визитах до обеда никто не предупреждает. А вы сейчас единственная хозяйка в доме.

Я вздохнула. Надо умерить свои эмоции, которые лезут, где надо и где не очень. Штирлиц и так постоянно на грани провала.

— Значит, — закончила Марфа, — одеваемся как положено.

Спорить было бесполезно.

Пока Марфа затягивала шнуровку, я старалась дышать и не думать о том, как Катя носила это каждый день с детства и совершенно не замечала. Я заметила. Очень даже.

— Не так туго, — попросила я.

— И так не туго. Вы похудели за болезнь.

Это было слабым утешением.

После корсета на меня надели нижнюю юбку, потом тёмно-синее шерстяное платье. Марфа зашла со спины и принялась застёгивать крючки.

Я стояла смирно и думала о том, что раньше одевалась за три минуты. Это если наряжаться не надо было. Джинсы и футболка. В темноте, если нужно. А теперь стою столбом и жду, пока меня оденут, как куклу. Двадцать лет телу, а самостоятельности меньше, чем у меня в тридцать девять.