Книга Первая любовь офицера, страница 59 – Рита Нестерова

— Люб! — рявкнул он. — Сядь! Не стой!

И снова повернулся к Валере, который уже пытался подняться на локоть под руками полицейского.

— А тебе крышка, понял?! Ты за это ответишь, тварь! Я тебя из-под земли достану! Я тебя достану!

— Хватит! — рявкнул один из сотрудников. — Успокойтесь!

— Он ее ударил! — Саша дернулся так, что полицейскому пришлось навалиться плечом. — Ударил!

— Разберемся.

— Да что вы разберетесь?! — он орал уже на них, но взгляд все равно возвращался ко мне. — Люб, Даню уведи! Слышишь? Уведи его!

Я повернулась к кухне и наконец увидела сына. Даня стоял в дверном проеме, с телефоном в руке, бледный, растерянный, глаза огромные.

Он смотрел то на меня, то на Сашу, то на Валеру, которого уже поднимали с пола. И в этом детском лице было столько ужаса, что мне стало уже не до себя.

Ни до губы, ни до крови, ни до полиции, ни до того, что Сашу могут увезти.

Мой ребенок видел все это.

Мой сын, которого я всю жизнь пыталась защитить от грязи, стоял посреди кухни и смотрел, как взрослые мужчины орут, дерутся, как его мать стоит с разбитым лицом.

Я шагнула к нему, но меня повело в сторону. Полицейский тут же взял меня под локоть.

— Сядьте, пожалуйста. Вам нехорошо.

— Не надо скорую, — сказала я слишком быстро. — Не надо. Я сейчас умоюсь. Все нормально.

— У вас кровь.

— Он меня толкнул, я ударилась. Но скорая не нужна. Даня... Даня, иди сюда.

Сын сделал шаг, потом еще один. Подошел ко мне, но не обнял сразу, будто боялся причинить боль.

Я сама притянула его к себе одной рукой, прижала к боку, почувствовала, как его трясет, и вот тогда меня накрыло окончательно. Не слезами даже, а каким-то пустым ужасом.

Если бы Валера дернулся к нему. Если бы сын попытался встать между нами. Если бы Саша не приехал. Если бы полиция задержалась. В голове одна за другой вспыхивали эти “если”, и от каждого становилось плохо.

Валеру тем временем подняли.

Он уже не орал так громко, только бормотал, что он потерпевший, что его избили, что у него свидетели будут, что жена сама довела, что он пришел поговорить, а на него набросился какой-то мужик. Я смотрела на него и чувствовала, как меня начинает трясти уже от злости.

Вот же подлец.

СУКА.

Только что держал меня, не выпускал из гостиной, угрожал, орал так, что ребенок вызвал полицию, а теперь стоит, изображает обиженного.

На рубашке у него оторвана пуговица, на щеке красное пятно, нос вроде целый. Жив, здоров, еще и языком мелет.

А Саша, который влетел сюда, потому что увидел открытую дверь и услышал крик, теперь стоит под руками полиции.

— Он защищал меня, — повторила я уже тверже, глядя на капитана, который как раз подошел ближе. — Слышите? Он защищал меня. Валера ворвался в квартиру, он меня удерживал, угрожал, толкнул. Я ударилась лицом. Сын вызвал полицию. Саша пришел уже после.

Капитан посмотрел на меня внимательно, потом на Даню, потом на Валеру, который тут же начал что-то бурчать.

— В отделении объяснение дадите. Сейчас всех доставим, там оформим. Вам медпомощь нужна? Фиксировать побои лучше сразу.

Побои….

Это слово ударило так мерзко, что я даже зажмурилась на секунду. Побои. У меня. В моей квартире. От моего мужа. Да как я вообще до этого дошла?

Как впустила такого человека в дом? Как позволила Дане жить рядом с ним? Я же видела звоночки, видела его раздражение, видела, как он может говорить гадости и потом делать вид, что пошутил. Но чтобы вот так... чтобы руками... Господи.