Книга Симфония по контракту, страница 15 – Сия Белая

Кира села напротив. Несколько минут они ели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь тихим стуком приборов. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

— Расскажи о себе, Кира, — первым нарушил молчание Адриан. Он откинулся на спинку стула, держа в руке бокал с минеральной водой. — Почему скрипка? В твоем досье написано, что ты закончила консерваторию с отличием, тебе пророчили место в европейском оркестре. Почему ты оказалась на том благотворительном ужине в роли живой мебели за гроши?

Кира горько усмехнулась, глядя в свою тарелку.

— Потому что жизнь не всегда идет по нотам, Адриан. Три года назад, когда я должна была лететь на прослушивание в Вену, у бабушки случился первый микроинсульт. Я не могла ее оставить. Она — единственный человек, который у меня есть. Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять, я их почти не помню. Бабушка продала свою квартиру, переехала в крошечную коммуналку, чтобы оплачивать мне репетиторов и купить мою первую хорошую скрипку. Когда она заболела, я осталась здесь. Начались долги, бесконечные лекарства, квоты, которые постоянно сдвигались. Оркестру нужна была скрипачка, свободная от личных проблем. А мне нужны были быстрые деньги. Так я оказалась на закрытых вечерах для богатых людей. Для них мы — просто красивый фон, как обои или цветы в вазах. Пока не появилась ваша Стелла и не решила показать мне мое истинное место.

Адриан внимательно слушал ее. Лед в его глазах постепенно сменялся чем-то глубоким, понимающим.

— Твои родители тоже разбились? — тихо спросил он.

— Да. На трассе под Питером. Дождь, скользкая дорога, фура... — Кира вздохнула, поднимая на него глаза. — Я знаю, что Макс... твой лучший друг, тоже погиб в аварии. Это страшно.

При упоминании Макса лицо Адриана мгновенно превратилось в каменную маску. Он резко поставил бокал на стол, да так, что вода едва не выплеснулась.

— Не надо об этом, — сухо отрезал он.

— Почему? — Кира не отступила. В ней проснулась та самая гордость, которую он так ценил. — Мы ведь здесь для того, чтобы узнавать друг друга, верно? Это ваше правило, господин Гордов. Опека обязательно спросит меня о Максе. Я должна знать, кем он был для тебя. Почему ты так отчаянно, ломая закон, пытаешься забрать Лику?

Адриан молчал. Его кулаки, лежащие на столе, сжались до белизны суставов. Было видно, какая колоссальная внутренняя буря бушует за его внешним спокойствием. Наконец он поднялся, подошел к комоду, достал из пачки сигарету и закурил, прямо в столовой, нарушая собственные запреты.

— Макс был моей единственной семьей, — хрипло, сквозь зубы произнес Адриан, глядя на огонек сигареты. — Мы выросли в одном детдоме. В провинциальном, обшарпанном аду, где детей били за любую провинность, а еду приходилось отвоевывать у старшаков. Макс был младше меня на год. Он был слабым, домашним мальчиком, которого сдали туда после смерти родителей. Его ломали каждый день. А я... я заступался за него. Мы делили одну буханку хлеба на двоих под кроватью, спали спина к спине, чтобы не было так холодно зимой. Мы пообещали друг другу, что выберемся из этого дерьма и построим свою империю. И мы сделали это. Gordov Tech — это наполовину его заслуга. Он был гениальным программистом, а я — жестким управленцем.