Книга Незаметная мисс Валент, страница 29 – Анна Морион

Глаза Хелен тотчас повлажнели. Сердце сжалось от боли.

Она поспешно накрыла рот ладонью, чтобы не вскричать.

Это был голос Годфри.

Голос ее жениха.

— Но, Годфри, побойся Бога! Что ты такое говоришь? – раздался голос миссис Бранвелл. Каблуки ее туфель приглушенно стучали по тонкому ковру.

— Когда вы писали мне о том, что она красива, вы забыли упомянуть о том, что ее внешность подобна внешности бастарда рабовладельца и рабыни! – Гофдри говорил довольно громко, не выбирая слов, но Хелен знала: его разговор с матерью останется конфиденциальным, ведь дверь библиотеки была тяжелой и внушительной, а прислуга дома не имела привычки шпионить за гостями.

Свидетелем этой беседы, этого гнева и отвращения была лишь Хелен.

Стала, ненароком.

— Я упомянула о том, что ее кожа не белоснежна. К тому же я видела ее при свете свечей, и, возможно, не совсем правдиво передала описание ее внешности, но, Годфри, разве это так важно? Она красивая, молодая, здоровая девушка, готовая стать тебе верной супругой и матерью твоих детей! – с отчаянием в голосе сказала ему мать.

— Неужели этого вы мне желаете, матушка? Жизни с этой цыганкой? Темнокожих, как она, детей, чтобы все смеялись надо мной и ставили под сомнение мое отцовство?

— Твои речи просто ужасны!

— Но справедливы и правдивы! Все в Лондоне только и говорят о том, что эта мисс – совсем не дочь мистера Валента, а бастард его женушки!

— Господи, да ведь это всего лишь грязные сплетни! Это ложь! Хелен не посчастливилось унаследовать внешность своего итальянского предка…

— Пусть так, но я не желаю насмешек, и не желаю ложиться в постель с этой уродиной! Ни сейчас и никогда!

Хелен молча слушала оскорбления в свой адрес и готова была разрыдаться от унижения. От боли. От того, как она обманулась, от того, как позволила себе забыть о том, какой несуразной персоной, какой непривлекательной мисс является.

«Так вот почему вчера он так быстро покинул дом! Он увидел меня, разочаровался в том, что я не подхожу под описание, данное ему его матерью, и решил сбежать! Но тогда зачем он так поспешно попросил у моего отца моей руки? Возможно, он имел в своих мыслях и воображении портрет девушки, которой я не являюсь? Но ведь это не моя вина в том, что Создатель, который сотворил все в этом мире, и меня, дал мне эту кожу, эти волосы, эти темные глаза!» – подумала Хелен, сотрясаясь от приглушенных рыданий. Но она не могла позволить себе заплакать – плач мог выдать ее присутствие, а она желала дослушать речи своего жениха до конца. Пусть это изрежет ее сердце на куски – ей нужна была правда.

— Я не узнаю тебя, сын мой. Откуда в тебе эта ненависть? Эта грубость? – тихо спросила миссис Бранвелл. Было очевидно, что поведение и слова сына потрясли не только Хелен, но и ее саму. – Пусть Хелен отличается от других английских дам, но это не дает тебе право осыпать ее оскорблениями и наделять ее уничтожительными качествами, которые в ней, я уверена отсутствуют! И помни, что ты уже попросил ее руки!

Вместо ответа Годфри рассмеялся. Это был насмешливый, злой смех.

— О, я помню! Помню о том, как представлял Хелен подобной Афродите, но только с несколько смуглой кожей и темными волосами, – тихо сказал Годфри. Послышались приглушенные шаги. Он подошел к гардине, за которой пряталась Хелен. Девушка невольно подалась назад и с силой прижалась к окну. Теперь ее и Гофдри отделяла лишь эта гардина, которая чувствовалась, как бездонная, непреодолимая пропасть, развернутая перед ногами оскорбленной и униженной невесты. – Но вы обманули меня, матушка. Моей Афродитой оказалась эта толстая безобразная цыганка.