Книга Незаметная мисс Валент, страница 126 – Анна Морион

— Мистер Конти! – приветливо сказала она и лишь потом заметила, что граф выглядел очень по-домашнему, даже неопрятным: на нем были темные бриджи, чулки, теплые, обитые мехом домашние туфли, и длинный, алый, подбитый мехом халат. Волосы графа лежали в беспорядке, и от него доносился сильный запах кофе. Но Хелен не почувствовала к нему ни призрения, ни отвращения – он был таким приземленным, таким домашним и простым. Она невольно улыбалась и думала о том, что он красив и в бальном наряде, и в домашнем халате.

— Ах, я не знал, что вы придете… Я выгляжу ужасно… Ужасно! – запричитал граф, приняв ее восторженную улыбку за насмешливую. – Но клянусь Мадонной, так я выгляжу лишь, когда занят книгой. Если бы я только знал, что вы желаете посетить мою скромную особу, я бы принарядился…

— О, нет, нет, сэр! Вы прекрасно выглядите, сэр, даже в этом халате и в этих туфлях! – перебила его Хелен, не желая, чтобы он напрасно упрекал себя. – Да и это моя вина, сэр. Мне следовало послать вам записку…

— Вы здесь, и это честь для меня, мисс Валент! – улыбнулся граф, но вдруг нахмурился и покачал головой: – Но что это? Никто не удосужился забрать ваши теплые одежды, мисс! Что за лентяи! Снимайте же свой мех и ваши варежки, мисс Валент!

Хелен поспешно избавилась от плаща, варежек и капора. Мистер Конти энергично забрал у нее вещи и осторожно повесил их на стоящую в углу гипсовую статую полуобнаженной нимфы.

— Пусть эта нимфа наслаждается вашим мехом, мисс, а я, если вы мне позволите, проведу вас в мой кабинет, где мы сможем побеседовать наедине, – сказал граф и сделал приглашающий жест рукой.

Хелен почувствовала, как ее руки задрожали, а к щекам прилила кровь. Ей было страшно и сладко одновременно… Сейчас она вновь останется с ним наедине… Наедине? Но это так неприлично!

«Всего несколько минут! Это не повредит моей репутации. И я не собираюсь делать ничего вульгарного или недостойного. Я хочу поговорить с ним, и только,» – уверила себя Хелен и, глубоко вздохнув, кивнула и направилась вслед за графом, вглубь дома.

Повсюду стояли мраморные статуи нимф и фавнов, и пахло полированным деревом и свечным воском. На стенах красовались копии итальянских фресок, изображающие античных богинь, а окна были зашторены тяжелыми бархатными гардинами, обрамленными золотыми кистями. Мебель в доме выглядела очень изящной и сверкала позолотой и слоновой костью. В углу большой гостиной стояли арфа и фортепиано, а рядом с ними висел портрет довольно молодого мужчины с бакенбардами и довольным лицом.

— Россини! – сказал граф Конти, заметив, что Хелен смотрит на этот портрет. – Графиня обожает его.

— Она обладает замечательным вкусом, – поддакнула Хелен, пытаясь вспомнить хоть одну мелодию им написанную, но ей это не удалось: музыка Россини никогда не была предметом ее интереса.

Хелен, как и всем местным дворянам, была известна любовь графини Вайнрид к итальянской культуре, однако теперь мисс Валент поняла, что это была не просто любовь – это была самая настоящая страсть. «Которая, очевидно, дорого ей обходится!» – добродушно заметила Хелен. Ведь сколько все это стоит?

— Теперь-то, я понимаю, что вы пытались сказать мне в ваш первый визит в Брайстед-Манор, сэр! – невольно выдохнула Хелен, пытаясь разглядеть все попадающиеся ей картины, статуэтки и украшения. – Вы пытались сказать мне, что обстановка дома Валентов очень бедна по сравнению с итальянским домом, и я искренне согласна с этим вашим утверждением, сэр!