Книга Ветер с Северного моря, страница 152 – Анна Морион

Хелен тоже была изумлена: она поднялась с кресла и с презрением и удивлением смотрела на вошедшего в кабинет мистера Смитона – того самого мужчину, который причинил ей и Мэри столько страданий. Позади него, стоя у двери, словно для того, чтобы не дать негодяю сбежать, стоял мрачный и серьезный Бьорн-Магнэ.

— Грязная собака! – процедил сквозь зубы мистер Блаквэлл, а затем резким движением руки вытащил из кармана небольшой пистолет и направил его в грудь мистера Смитона.

Мэри и Хелен тихо вскрикнули.

Но вдруг Бьорн-Магнэ быстро встал перед шантажистом.

— Не в моем доме, мистер Блаквэлл, – тихо, вкрадчиво сказал он. – Уберите пистолет.

— Застрели его, Эдгар! Пожалуйста! Прямо сейчас! – Мэри вскочила со своего места, подошла к брату и вцепилась в его ночной халат.

— Вы правы, черт побери. Только и не хватало, чтобы мой гнев погубил репутацию этого дома, – несколько спокойнее сказал мистер Блаквэлл и опустил руку с пистолетом.

— Трус! Дай мне пистолет! Я сама застрелю его! – Мэри потянулась было за оружием, но Хелен насильно оттянула ее от брата и усадила в кресло.

— Мэри, не сходите с ума! Думаю, наши джентльмены разберутся и без нас! – громко, раздраженно шепнула Хелен на ухо подруге. – На кону стоит не только ваша репутация, но и моя, моего мужа, и вашего брата!

— Моя супруга права. На кону стоят репутации всех нас, включая репутацию мистера Смитона, – спокойным, холодным тоном заявил Бьорн-Магнэ.

— Мне кажется, или вы защищаете этого… Этого негодяя? – сузил глаза мистер Блаквэлл. Он хотел выразиться словом покрепче, но присутствие дам заставило его найти более мягкое оскорбление.

— О, вовсе нет. Шантаж не делает его благородной душой, – бросил на это Бьорн-Магнэ.

— У меня не было выбора! Я уже говорил вам! – недовольно сказал мистер Смитон из-за спины хозяина дома.

— Молчи, собака! Как ты смеешь открывать… – рассерженно, сквозь зубы процедил мистер Блаквэлл.

— Вы забываетесь! Помните, что нашим дамам претит слушать такие недостойные слова, – хладнокровно перебил его Бьорн-Магнэ. Он быстро подошел к мистеру Блаквэллу и протянул руку. – Отдайте мне пока ваш пистолет. Пусть побудет у меня. Вы получите его сразу, как только мы покончим с этим делом.

«Покончим с этим делом! Он все же хочет убить этого кучера сам! Но, Боже мой, Мэри ведет себя, как самая настоящая преступница! Она желает крови! И так яростно! Но мне ли судить ее? Этот проклятый шантажист превратил ее жизнь в Ад!» – невольно подумала Хелен. Она взглянула на Мэри: та забилась в угол кресла, спрятала лицо в ладонях и тихо всхлипывала. Состояние подруги тотчас заставило Хелен присесть рядом с ней и нежно погладить ее спину. – Не плачьте, Мэри! Наши мужчины защитят нас! – ласково сказала она, но Мэри ничего не ответила.

Хелен тяжело вздохнула и перевела полный ненависти взгляд на стоящего у двери мистера Смитона. Должно быть, ее муж закрыл дверь на ключ и забрал его, раз этот преступник все еще не сбежал. Но ненависть в груди Хелен быстро сменилась удивлением, когда она увидела, в кого превратился тот высокий, красивый мужчина, когда-то работающий у Блаквэллов кучером, и пытающийся соблазнить Мэри… Тот красавец исчез, и вместо него в комнате стоял сутулый, худой, с впавшими щеками мужчина с все еще узнаваемыми чертами мистера Смитона. Его волосы были длинными и грязными, одежда – старой и заплатанной. Носки его сапог были сбиты, кожа на них – облезлой. Было очевидно, что Жизнь была жестока к нему. Возможно, именно поэтому он вспомнил о Мэри и решился на шантаж? Ему нужны деньги! Но вместо того, чтобы заработать их честным трудом, он нашел самый простой и отвратительный способ – заставить миссис Сольер заплатить за то, что когда-то она доверилась ему! Нет, Хелен было не жаль его. Ни капли. Она хотела подойти к нему, дать ему сильную пощечину, а может даже ударить кулаком в лицо, и высказать ему все, что она о нем думала. Но она не могла оставить Мэри и не могла устроить скандал и шум: никто, даже прислуга… Особенноприслуга не должна была знать об этой ночной встрече! Иначе об этом узнает весь Лондон, а может, и вся Англия!