Книга Вечная вдова, страница 43 – Анна Морион

Бригида послушно взяла предложенный ей лук.

— Возьмите его… Вот так… А теперь с силой тяните на себя тетиву. Перчатка мешает вам, скользит… Снимите ее. Прекрасно, попробуйте еще раз, – командовал король и, вдруг очутившись позади Бригиды и прижавшись к ее спине, накрыл ее голую холодную ладонь, которой она натягивала тугую тетиву, своей – также голой, но горячей и влажной.

«Господи, он нарочно снял с нее и себя перчатки! Какая непозволительная близость! Он только и ждет, чтобы уложить ее в постель!» – пронеслось в головах придворных, а Анна бросила на своего брата Джорджа встревоженный взгляд, молчаливо говоря ему: «Нужно решить эту проблему, брат мой. Эта женщина опасна для меня. Опасна для нас». Сэр Болейн едва заметно кивнул.

«Кажется, этот щенок Тьюри не принял данного ему совета: его лицо сияет таким счастьем, что сомнений нет – он рад тому, что его жена станет шлюхой короля. Кажется, преподать урок следует не только ему, но и самой рыжей шлюхе. Давить на матерей намного легче, чем на отцов» – мрачно подумал Джордж, взглянув на довольную полу-улыбку на лице Вильяма.

Обескураженная непристойной близостью короля и прикосновением его кожи к ее, Бригида поспешно пустила стрелу в цель, но та пролетела мимо и упала на мертвую промерзшую землю.

— Должно быть, я не так талантлива, как вы это предполагаете, Ваше Величество, – сказала Бригида, сделав шаг назад, отдав лук слуге и натягивая перчатку. – О, и моя ладонь так замерзла… Думаю, я предпочту вышивание у горящего камина, Ваше Величество, а стрельбу оставлю вам, мужчинам.

— Как пожелаете, моя прекрасная леди! – добродушно рассмеялся Генрих, думая лишь о том, какая мягкая, какая белая кожа, готовая принять на себе поцелуи, таится под этим меховым плащом и длинным платьем. Такая робкая, пугливая Бригида… Как она отличается от своенравной Анны с ее тяжелым твердым характером. Как, должно быть, счастлив этот Вильям.

«Камин ярко освещает комнату. Бригида сидит в кресле и вышивает, а я сижу у нее в ногах, и моя голова покоится на ее коленях. Мы молчим. А потом она поет для меня… Я снимаю с нее чепец, распускаю ее волосы и несу в кровать, покрывая поцелуями ее белые, как снег, лицо и шею… Это должно произойти и произойдет. Она сказала, что любит этого напыщенного Вильяма, но я завоюю ее сердце так же, как когда-то завоевал сердце неприступной и гордой мисс Анны Болейн!» – решил король, утопая в глубине васильковых глаз леди Тьюри.

— От этого холода у меня разболелась голова… Мои лорды! Боюсь, вам придется остаться без женского внимания! Мы возвращаемся во дворец! – громко объявила Анна, не имея более сил наблюдать за животным поведением своего мужа и желая лишь одного – сбежать в свои покои, закрыть лицо подушкой и кричать от ярости и боли.

— Верное решение, моя дорогая, – откликнулся Генрих. – Ступайте, ангелы, иначе ваши крылья замерзнут, – добавил он, смотря на Бригиду, с жарким блеском в глазах.

— Пойдемте, леди Тьюри, найдем занятия, которые вам больше по душе, чем стояние на морозе, – нежно сказала Анна, вкладывая в эту нежность все оставшиеся душевные силы. Одна часть ее души понимала, что эта провинциалка-красавица очевидно влюблена в своего собственного мужа и вряд ли ей требуется любовь другого мужчины, хоть бы и самого короля. Однако другая часть кричала о том, что эта женщина, ее мягкий характер и само ее присутствие при дворе, на глазах у Генриха, может пошатнуть высокие позицию Болейнов и поставить на самой Анне клеймо забытой супруги.