Книга Сладкая ложь против горькой правды, страница 16 – Елена Полярная

— Короче, я тебе сказал, что хотел, а там думай сама. Если ты не дура, то сможешь сделать правильные выводы.

— У меня такое ощущение, словно мы разговариваем на разных языках. И если ты сам не сделаешь правильные выводы, то... — Я не смогла договорить, словно в горле неожиданно встал ком, хотя не было ничего ужасного в словах «нам придётся расстаться».

Да, я никак не завишу от мужа, по крайней мере материально так точно. Но я так сроднилась с ним за эти двадцать четыре года, что не могу представить свою жизнь без него.

Даже становится как-то некомфортно от мысли, что я не буду просыпаться рядом с Марком, слышать его голос, прикасаться поцелуем к его губам и смеяться с его глупых шуток.

— Что же ты сделаешь, Оля? Подашь на развод?

— Подам.

— Ты не сделаешь этого.

— Уверен?

— Уверен. Никто не разводится на старости лет. И я знаю, что ты меня любишь.

— Вопрос только в том, любишь ли ты меня, или я стала удобной и незаменимой для тебя, при этом не вызывая никаких нежных чувств? Может, ты просто привык ко мне и не хочешь ничего менять?

Наверное, я и сама бы предпочла оставить всё как есть, если бы у мужа не было таких странных скачков в настроении и он не играл на моих нервах, порой навязывая мне чувство вины.

— Скажу честно, былой страсти уже давно нет. И сейчас только от тебя зависит, сможешь ли ты меня удержать. Как там говорят? Мужчины как хорошее вино? С годами становятся только лучше.

— А мой папа говорил иначе. Мужчины как вина: со временем хорошее становится лучше, а плохое становится кислым. И я уже не знаю, какой ты на самом деле, хороший или плохой. Потому что то, что сейчас с тобой происходит, не поддаётся логическому объяснению. По крайней мере именно я не могу тебя понять и объяснить твои слова. И мне почему-то кажется, что ты сам себя не понимаешь.

— Знаешь... А ужинайте без меня. А то если я останусь, то мы точно все разосрёмся. Я так точно не смогу сдерживаться при Ане.

Развернувшись, Марк уверенным шагом направился в прихожую, ну а я поспешила за ним, не веря, что он снова сбегает.

— Ты не можешь просто взять и уйти! Да и куда ты собрался? На улице дождь!

— Оля, просто оставь меня в покое! Мне и так хреново.

— Почему? Скажи уже, что у тебя на душе? Тебя так пугает увольнение?

Я попыталась говорить мягче, хотя всё внутри меня уже бурлило от злости, но Марк всё равно этого не оценил, взорвавшись из-за вполне безобидных вопросов.

Круто развернувшись, муж вспыхнул как спичка:

— Не надо говорить, что я чего-то там боюсь! И не надо лезть ко мне в душу! Сколько раз я должен тебе это сказать, чтобы ты от меня отстала?

— Марк...

— В этом твоя главная проблема, Оля, ты никогда не знаешь, когда надо остановиться. Ты всё лезешь и лезешь, как будто не видишь, что человек не настроен на разговор, доёбываясь на пустом месте. Я прошу оставить меня в покое, а ты всё равно прёшь на меня как танк. Как будто ты можешь что-то исправить!

— Да, ты прав, я не могу ничего исправить. Но я хочу поддержать тебя и...

— А мне на хрен не сдалась твоя поддержка. И тем более мне не нужна твоя жалость. Убери руки.

Ударив меня по руке, когда я попыталась удержать его, Марк вышел из квартиры, поступив как настоящая истеричка.