Книга Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием, страница 35 – Ана Тихая

— Сначала — да, — Райан посмотрел мне прямо в глаза, и его голос стал чуть ниже. — Но когда я узнал, с кем именно мне придется делать общий проект, я понял, что это был лучший выбор в моем учебном плане.

Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как к щекам подливает жар. Чтобы скрыть смущение, я демонстративно открыла следующий раздел учебника.

— Понятно. Меньше слов, Гринвуд. Если мы не закончим главу про визуальный ритм, твой «разносторонний профиль» сильно пострадает к следующему понедельнику.

В библиотеке стало совсем тихо. Далекий гул ламп и шорох страниц только подчеркивали то странное электричество, которое искрило между нами над раскрытым альбомом по искусству. Райан не спешил возвращаться к теме визуального ритма. Вместо этого он внимательно изучал меня, словно я сама была сложным экспонатом на выставке.

— Знаешь, Ева, — он придвинулся чуть ближе, и я почувствовала тонкий аромат его парфюма — смесь кедра и холодного льда. — В этом учебнике написано, что искусство — это умение передать глубокий смысл через форму.

— И к чему ты это ведешь? — я старалась смотреть в конспект, но чувствовала, как кончики пальцев начинают подрагивать.

— К тому, что твой джаз-фанк сегодня утром... — он сделал паузу, и его голос стал на октаву ниже, — это была очень интересная «форма». Особенно те движения в партере. Кажется, я начал понимать, что ты имела в виду под «контролем над телом».

Я медленно подняла на него взгляд. Это был вызов. Райан Гринвуд официально перешел границы обсуждения учебного проекта.

— Рада, что ты так внимательно следишь за техникой, Райан, — я слегка склонила голову набок, принимая его правила игры. — Но в искусстве важна не только форма, но и дистанция. Если подойти к картине слишком близко, можно увидеть только мазки краски и потерять саму суть.

— А я люблю детали, — Райан усмехнулся, его взгляд скользнул по моим губам и вернулся к глазам. — Иногда именно в деталях скрыто самое важное. К тому же, некоторые произведения искусства созданы специально для того, чтобы их изучали вплотную. Без лишней дистанции.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он играл словами мастерски, используя нашу тему как прикрытие для совершенно другого разговора.

— Такое искусство часто оказывается слишком... горячим для обычных галерей, — ответила я, не отводя взгляда. — Можно обжечься, если не знать правил обращения с экспонатом.

— Я привык к риску, Ева. В хоккее без него не бывает побед. А здесь, — он слегка коснулся пальцем края моего конспекта, — я готов играть по твоим правилам. Пока они ведут нас к общему результату.

— Результату в проекте? — уточнила я, едва сдерживая улыбку.

— И не только, — он подмигнул мне, возвращаясь к книге, но его рука так и осталась лежать на столе совсем рядом с моей. — Давай продолжим. Кажется, мы остановились на теме «взаимодействия объектов в пространстве». По-моему, это самая захватывающая часть.

Я выдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Игры на льду действительно закончились. Но этот интеллектуальный поединок с двойным дном затягивал меня гораздо сильнее, чем я была готова признать. Тишина библиотеки стала почти осязаемой. Я чувствовала, как воздух между нами буквально наэлектризован. Райан не убирал руку, и я, вопреки здравому смыслу, не спешила отодвигаться. Мы оба понимали, что обсуждение «взаимодействия объектов» давно вышло за рамки учебника по искусству.