Книга Единственная для курсанта, страница 21 – Ева Енисеева

Он сделал паузу.

— Или… вот ещё один вариант, если ты начнёшь кочевряжиться, — генерал достал из папки лист бумаги. — Отправится на север. Закрытый гарнизон. Спецотряд. Командировка на два года. Там из него сделают настоящего офицера, а не сопливого влюбленного мальчишку. Если доживёт до конца.

— А Захара спросить не пробовали? — зло спросила я. — Чего он хочет?

— Это армия, Алисочка. Здесь никто ни у кого ничего не спрашивает. Какой приказ дадут сверху, тот и выполняешь. Ты же курсант. Уж такие вещи должна понимать.

— А “верх” это значит вы?

Он сделал паузу, и его губы растянулись в подобии сочувствующей улыбки.

— Мы ему уже приготовили невесту. Ждёт его девушка, которая понимает правила нашей игры. Дочь моего соратника, Маришка. Красивая девчонка, — он обвёл воздух руками, показывая её изгибы. — Да они и знакомы с детства. Знаешь, в нашем кругу браки заключаются в штабах да на ужинах для своих.

Я закусила щёку изнутри.

— Забирай документы, Алиса. Тихо. Без сцен. Вам всё равно не быть вместе. И ещё… если Захар узнает об этом разговоре — я уничтожу твоего отца. Даю слово офицера.

__________________

Ради детей мы готовы на многое...

Я вышла из кабинета генерала, не чувствуя собственного тела. В ушах всё ещё звенело “слово офицера” и имя “Маришка”. Мир вокруг стал серым, картонным. Стены коридора, которые я только начала считать своими, теперь давили.

Я не пошла в кубрик. Ноги сами принесли меня к учебному ангару. Я толкнула тяжелую дверь, надеясь просто посидеть в полумраке и тишине, но у судьбы были другие планы.

Захар стоял у стеллажа, вполоборота к двери. Без кителя, в одной черной футболке, подчеркивавшей мощный разворот плеч. Услышав скрип, он обернулся. Его лицо, до этого хмурое и сосредоточенное, мгновенно преобразилось. В серых глазах вспыхнуло то самое пламя, которое я так боялась и так любила.

— Лисичка? — он нахмурился, заметив меня. — Ты чего здесь? Я же только…

Я не дала ему договорить — рванулась к нему и буквально врезалась в его грудь. Мои руки вцепились в его плечи так, будто я тонула, а он был моим единственным спасательным кругом. То ли спасательным кругом, то ли якорем, тянущим ко дну.

— Алиса, эй... — он перехватил мои ладони, пытаясь заглянуть в глаза. — Что случилось? Ты белая как мел. Кто тебя обидел? Савельева? Или девчонки? Кто этот смертник?

Папа твой, Захар. Но я молчала, только мотала головой, вжимаясь лицом в его шею. От него пахло цитрусом. С горчинкой. Мой любимый аромат.

— Захар, просто замолчи, — выдохнула я ему в ключицу. — Пожалуйста. Ничего не говори.

Его руки, тяжелые и надежные, сгребли меня в охапку, отрывая от пола.

— Как же я скучал.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них плескалась нежность — открытая, беззащитная, настоящая.

Я потянулась к нему и поцеловала.

Медленно. Нежно. Вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать.

Он ответил сразу. Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе, вдавливая в себя, воспламеняя.

— Алисссссааа, — он на секунду отстранился, тяжело дыша, его ладони обхватили мое лицо. В полумраке ангара его глаза казались почти черными.

Захар взял меня за руку и повел меня вглубь ангара, за массивную тушу пожарной машины, где нас не достал бы ни один луч дежурного фонарика.