Книга Доверие Точка возврата, страница 48 – Ева Шах

Потому что тогда жизнь была бы менее смешной. А этого, видимо, никто не хотел.

Андрей вернулся уже в джинсах и свитере. Собранный. Почти. Но я-то видела, что эта собранность — из последних сил, как прическа на третий день жизненной катастрофы: вроде держится, но только потому, что все уже боятся трогать.

— Доброе утро, — сказал он Алисе.

— И вам, — отозвалась она с тем редким вежливым выражением лица, которое у нее обычно означало только одно: я пока не определилась, как именно к вам отношусь, но все интересное уже записываю в голове.

Я пошла на кухню ставить чайник.

Потому что, если в этом доме еще хоть что-то подчинялось логике, так это необходимость кипятка в любой непонятной сцене.

Алиса, конечно, проследовала за мной.

Разумеется.

— Я жду, — процедила она шепотом, едва мы оказались вне прямой видимости.

— Не сейчас.

— Еще как сейчас.

— Он ночевал на диване.

— Я, конечно, верю. Но это звучит как фраза, после которой всегда идет: «и ничего не было», хотя было примерно всё, кроме, возможно, пожарной инспекции.

— Алиса.

— Ника.

Мы уставились друг на друга.

Потом она смягчилась.

Совсем немного.

— Как ты?

И вот это «как ты» сразу выбило из меня раздражение.

Потому что за всем ее цирком всегда стояло настоящее участие. Глупое, шумное, порой чрезмерное — но настоящее.

— Как будто меня засунули в блендер, включили на средний режим и забыли крышку, — сказала я честно.

— То есть уже не шок, а структура пошла вразнос.

— Именно.

Она кивнула.

— Ладно. Тогда я сначала буду милая.

— Спасибо.

— Но потом все равно спрошу, целовались вы или нет.

Я застонала и уперлась лбом в дверцу шкафа.

— За что мне это.

— За харизму. Это налог.

Кухонный разговор прервал Андрей, появившийся в дверях с телефоном в руке.

Лицо у него снова стало напряженным.

— Мать в больнице, — сказал он.

Я резко выпрямилась.

— Что?

— Давление. Обморок. Врач приехал домой, настоял на госпитализации.

Алиса очень медленно моргнула.

— Так, — произнесла она. — И это уже даже не драма, а какой-то очень дорогой сериал, в котором у всех слишком хорошие пальто и проблемы с психикой.

Я метнула на нее взгляд.

— Прости. Нервничаю, — шепнула она.

Я повернулась к Андрею.

— Ты поедешь.

Не вопрос.

Факт.

Он кивнул.

— Да.

— Один?

— Да.

— Конечно, — тихо сказала я.

И вот тут внутри неприятно шевельнулось что-то слишком человеческое. Не ревность. Нет. Скорее страх. Что он сейчас уедет туда, обратно, в ту систему крови, вины и долга, которая делала его таким, каким он стал. И все, что было сказано между нами за эти двое суток, снова затянется внешними обязательствами, семейной властью, привычной мужской ответственностью, которая так любит выглядеть благородно.

Он, видимо, что-то прочел на моем лице.

— Я не останусь там, — сказал тихо.

Алиса медленно подняла брови.

О, прекрасно. Теперь еще и подруга будет наблюдать за нашими взглядами в режиме прямого эфира.

— Я не об этом, — соврала я.

— Я знаю.

Конечно.

Он всегда слишком хорошо знал, когда я вру именно в тех местах, где особенно не хотелось быть прочитанной.

— Тебе нужно ехать, — повторила я.

— Сначала больница к твоему отцу.

— Нет. Сначала к ней.

— Ника.

— Андрей, — я скрестила руки на груди, — я умею отличать порядочность от глупости, и сейчас тебе не надо пытаться заслужить у меня бонусные баллы за приоритеты. Езжай.