Книга Доверие Точка возврата, страница 44 – Ева Шах

Он смотрел на меня так, будто я только что вытащила из себя не ответ, а оголенный нерв и положила между нами.

— Твоя очередь, — сказала я быстро, пока не передумала и не умерла от стыда.

Он сел на край дивана.

Плечи его впервые за вечер немного расслабились.

— Я упрямый.

— Это я уже заметила. Еще лет шесть назад.

— Я привык все держать под контролем, потому что не умею иначе справляться со страхом. Я часто принимаю решения слишком быстро, если думаю, что медлить опасно. Я хуже, чем кажусь, в доверии. И лучше, чем кажусь, в верности.

У меня внутри что-то болезненно дернулось.

Лучше, чем кажусь, в верности.

Вот тебе и весь наш брак в одной строке. Я строила себе сценарии с другой женщиной, а он, оказывается, боролся не с искушением, а с собственной головой и смертью.

— Я люблю молчать рядом с теми, кому доверяю, — продолжил он. — И ненавижу объяснять очевидное. Это, как выяснилось, не всегда достоинство.

— Мягко сказано.

— Я знаю. Еще я… — он сделал паузу, — я очень плохо переживаю мысль, что могу стать для любимого человека слабостью вместо опоры.

Вот.

Вот оно.

Сердце моей беды.

Сердце его ошибки.

И, может быть, сердца всей той любви, которая с самого начала была слишком гордой, слишком сильной и слишком неумелой в уязвимости.

— Андрей, — сказала я тихо, — иногда быть слабостью и быть любимым — это одно и то же.

Он не ответил сразу.

Потому что, кажется, это было именно то, что он и сам начинал понимать, но слишком поздно.

Я поднялась.

— Ладно. Хватит философии на квадратный метр. Я пойду спать, пока мы окончательно не превратились в пару людей, которые обсуждают душу под пледом и чай. Это уже не роман, а коварная ловушка для психики.

Я направилась к двери в спальню.

— Ника.

Я обернулась.

Он смотрел на меня прямо.

— Спасибо, что не оставила меня одного.

У меня сжалось горло.

И вот тут мне пришлось включить последний уцелевший механизм обороны — шутку.

— Не обольщайся. Это временная гуманитарная акция. Как только ты выспишься, я снова стану неприятной.

— Буду ждать.

— Не надо. Это у тебя обычно плохо заканчивается.

Я ушла в спальню и прикрыла дверь.

Легла.

Выключила свет.

Закрыла глаза.

И, конечно же, поняла, что теперь заснуть будет еще труднее.

Потому что по ту сторону стены спал мужчина, которого я любила, ненавидела, потеряла и, кажется, только что начала заново видеть. Не как символ своей боли. Не как красивого предателя. Не как бывшего. А как человека.

А это, к сожалению, всегда самый опасный этап.

Глава 15

Глава 15

Ночью я проснулась от тишины.

Знаю, звучит глупо. Но иногда именно тишина будит сильнее любого шума. Когда квартира, город, снег за окном и даже собственное сердце вдруг звучат слишком отчетливо — будто мир задержал дыхание и ждет, что ты сделаешь дальше.

Я лежала в темноте, смотрела в потолок и понимала: сна больше не будет.

На часах — половина третьего.

За окном фонарь рисовал на шторах бледный прямоугольник. Радиатор тихо щелкал. Соседи сверху, к счастью, перестали двигать мебель и, возможно, наконец нашли то расположение дивана, которое примиряет их с жизнью.

Я повернулась на бок.

Потом на другой.

Потом сдалась и встала.

На цыпочках вышла из спальни, дошла до кухни. Включать свет не стала — только лампу над плитой. Желтоватый круг лег на стол, на чашки, на фруктовую вазу с одним одиноким мандарином, который выглядел так, будто тоже чувствует себя покинутым.