Книга Доверие Точка возврата, страница 39 – Ева Шах

Я уставилась в потолок.

— Прекрасная характеристика для любви всей моей молодости. Не злодей. Спасибо, Алиса, я сейчас прямо на стену это повешу.

— А что? Очень жизненно. Злодеи вообще скучные. Проблема всегда в тех, кто любит, но делает это как ненормальный медведь с дипломом.

Я расхохоталась.

Вот за это я ее и любила.

За способность одной репликой превратить эмоциональную мясорубку в почти переносимую картину.

— Ненормальный медведь с дипломом, — повторила я.

— Именно. Большой, умный, опасный и не умеющий обходиться с хрупким.

— Ты только что описала половину мужчин страны.

— Да, но этот твой.

Я резко села.

— Он не мой.

— Конечно. А кто тогда у тебя чуть не остался на кухне до поцелуя?

Я замерла.

Медленно.

Очень медленно.

— Откуда ты…

— Ника, — перебила Алиса голосом женщины, у которой нюх на романтические катастрофы лучше, чем у сомелье на вино. — Я не знаю деталей, но я знаю тебя. Ты так дышишь только в двух случаях: после бега и после мужчины, с которым тебе опасно.

Я провела ладонью по лицу.

— Не было поцелуя.

— Значит, будет.

— Нет.

— Хорошо, не будет. Но тогда у тебя такой тон, будто ты сама себя убеждаешь, а не меня.

Я застонала и сползла по спинке дивана.

— Почему ты всегда права в самые отвратительные моменты?

— Потому что у меня низкая личная жизнь и высокая наблюдательность.

— Это почти тост.

— Я и есть тост. Намазанный сарказмом.

Мы помолчали.

Потом она спросила уже серьезно:

— Что ты чувствуешь?

Я рассмеялась.

Тихо, безрадостно.

— Все.

— Конкретнее.

— Я злюсь. Мне больно. Мне жалко его. Мне жалко себя. Я хочу узнать, где правда заканчивается и начинается очередная ловушка. Я хочу никогда его больше не видеть. И я хочу, чтобы он снова вошел в эту дверь прямо сейчас.

— О, — сказала Алиса. — Ну, поздравляю. Это любовь. Незапланированная, недолеченная и снова в активной фазе.

— Не говори так.

— Почему? Боишься?

— Да.

Я сказала это слишком быстро.

Слишком честно.

И сама от этого замолчала.

Потому что одно дело — думать. Другое — произнести вслух. Страх всегда становится реальнее, когда слышишь собственный голос.

— Это нормально, — мягко сказала Алиса.

— Ненавижу нормальное.

— Я знаю. Но все равно. После того, что ты узнала, было бы странно не поплыть.

— Я не хочу плыть.

— Тогда хотя бы не строй из себя волнорез. Не поможет.

После разговора с Алисой я приняла душ. Стояла под горячей водой долго, пока кожа не покраснела, а зеркало в ванной не запотело до полного исчезновения отражения. Иногда очень хочется не видеть собственное лицо. Особенно когда оно слишком явно напоминает женщину, которая вот-вот снова влюбится в неприятности.

Потом заварила себе чай.

Потом не пила его.

Потом взяла книгу.

Потом не читала.

Потом выключила свет и легла, хотя было еще рано.

Заснуть, конечно, не смогла.

Телефон лежал рядом.

Темный.

Молчаливый.

Невыносимый.

Я смотрела на него минут десять.

Потом пятнадцать.

Потом сдалась и открыла переписку с Андреем. Там было одно вчерашнее сообщение: Уезжай. И его ответ. Все. Как будто наши отношения можно уместить в четыре слова и один недосказанный пульс.

Я набрала:

Ты доехал?

Смотрела на текст.

Удаляла.

Писала снова:

Как прошло?

Снова удаляла.

Потом в приступе редкой зрелости отложила телефон в сторону и уткнулась лицом в подушку.