Книга Мама по контракту. Моя вторая семья, страница 20 – Соня Мишина

— Я уже сказала — это не твое дело. ― Я вырываюсь из неожиданно крепкой хватки Лизы, отступаю к дверям.

Если выбирать, кому довериться... Максим, при всех его недостатках, никогда не встанет на сторону Николая. А больше мне от него ничего и не нужно.

— Ой, ну тогда извини, — Лиза саркастично ухмыляется, провожая меня острым взглядом. — Но мой знакомый внезапно уедет в отпуск. В Гималаи. Без связи.

Дернув плечом, вылетаю из кухни, стремительно несусь к своему рабочему месту. Вынимаю из сумки, в которой при желании можно спрятать целого слона, папку с набросками: накидала их утром, пока Антоша одевался и завтракал перед садиком.

— Милана! — Артур материализуется рядом, как джинн из бутылки. Хватает меня за локоть. — Димка рвет волосы над третьим вариантом макета. Иди спасай, ты же наша палочка-выручалочка!

Выдыхаю с облегчением. Пытаюсь улыбнуться. Киваю Артуру на папку, намекая, что мне есть, чем их порадовать. Разворачиваюсь к арт-директору. Тот мрачно вертит в руках карандаш.

Подхожу, смотрю на его стол. Перед Димой — отвергнутые эскизы с жесткой резолюцией Максима: «Банально. Переделать»

Милана

Не считая момента с допросом на кухне, который устроила мне Лиза, день оказывается не так уж плох. До обеда мы с Димкой в четыре руки колдуем над эскизами. Обедаю чашкой супа из пакетика и сэндвичем с огурцом в кабинете Светланы Аркадьевны. Бизнес-ланчи в кафетерии мне не по карману, а наша бухгалтер, брезгливо морща нос, называет общепит «рассадником инфекций». Так что мы, можно сказать, нашли друг друга.

Во время обеда обсуждаем с ней выращивание овощей в квартире. Мысленно прикидываю, что в съемном жилье можно разве что лук да петрушку выращивать — если хозяйка разрешит горшки на подоконник ставить.

После обеда возвращаюсь к холодным звонкам. Протоколы диалогов уже отскакивают от зубов, схемы работы с возражениями — как таблица умножения. Мой голос совсем не дрожит, даже когда на другом конце провода мне грубят или срываются на крик. Я знаю: даже если нападки кажутся личными, на самом деле они не имеют никакого отношения ко мне как к человеку. Зато многое говорят о собеседнике.

Когда рабочий день подходит к концу, и я начинаю собираться, ко мне подходит арт-директор.

— Сгрузил презентацию к завтрашнему дню на облако. Посмотри дома.

— Обязательно! ― обещаю Диме.

Забираю Антона из сада, замечаю, что у него разбита коленка.

— Что произошло? ― спрашиваю у сына.

Беру его за руку ― он морщится. Рассматриваю его ладошку и вижу, что кожа на ней ссажена.

— Бежал. Упал. ― Антоша не плачет от боли. Николай отучил. Кулаками и криками.

Подхожу к воспитательнице, требую объяснений, хотя знаю: дети — это вечные двигатели, вечно падающие с неокрепших ног.

— Играли в догонялки. Не уследила, простите! ― молодая воспитательница смотрит на меня с опаской, ожидая скандала.

Пара мальчишек, друзей Антона, которые подбежали, чтобы узнать, в чем дело, тут же подтверждают:

— Да! Мы играли!

— Не обижал вас Антон? ― Иду на хитрость, чтобы узнать, была ли какая-то ссора.

— Нет! Мы дружим! ― заверяют пацаны.

— Вот и хорошо! ― улыбаюсь с облегчением.

Идем с Антоном домой. Он отчего-то дуется.

— Что за кислая мина? — щекочу его.

— Почему ты подумала, что я Родика и Веньку обижал? ― Хмурит он белесые бровки.