Книга Не отдавай меня, страница 122 – Ольга Рузанова

— Что они сделали с ним?

— Ничего непоправимого...

— Адам?!.. - держу его за рукав куртки.

— Что, Адам?.. - восклицает с раздражением. - Сломано несколько пальцев и ребер... Все! Голова и жопа целы!

Адам не хотел, чтобы я ехала в больницу, но перед моими слезами устоять не смог. Собрал два экипажа, которые сопроводили меня сначала домой, а потом, ближе к обеду, отвезли в городскую клинику.

Я знаю, что Лютые и Турок находятся в стадии перемирия, пока не достигнут конкретных соглашений, но в пустом коридоре платного отделения все равно дежурит охрана.

Мои шаги отлетают от стен гулким эхом. Сопровождающие меня люди передвигаются почти бесшумно.

— Можно заходить? - указываю рукой на дверь палаты.

В этот момент из кабинета напротив выходит доктор и, окинув меня официальным взглядом, сдержанно здоровается.

— Можно войти? - повторяю вопрос.

— Да, пожалуйста...

Один из мужчин открывает передо мной дверь, и я ступаю в просторное, залитое светом, помещение. Тихо, пахнет хлором и лекарствами.

— Только не долго, пожалуйста, ему для выздоровления покой нужен. - понижает голос лечащий врач.

Ян спит.

Закусив обе губы, что не расплакаться, я смотрю на его разбитое лицо. Заплывшие глаза, губы, нос, стесанные ссадины на скулах и лбу.

Что эти уроды делали с ним?!..

— Как он? Серьезные повреждения?

Мужчина смотрит на меня без раздражения и нетерпения. Склонив голову, внимательно слушает.

— Гематомы, ушибы и ссадины. Из серьезного переломы трех ребер и четырех пальцев...

— Боже... - всхлипываю, поднося ладонь ко рту.

— Повреждений внутренних органов нет.

— Что они делали с ним? - спрашиваю, словно он может знать ответ.

— Не могу знать. - пожимает плечами, разводя руки в стороны. - Мое дело, как можно быстрее поставить Яна Викторовича на ноги.

Я подхожу ближе и касаюсь пальцами его перебинтованной кисти. В горле тут же ком размером с булыжник вырастает. Но стиснув зубы, я тяну воздух носом и медленно выдыхаю его.

Пореветь я и дома могу.

— Он спит?.. - спрашиваю хриплым шепотом.

— Да, после небольшой операции...

— Какой операции?

— Смещение ребра после перелома было. Пришлось поставить на место.

Не справляюсь. Из глаз по щекам горячие слезы бегут.

— Я побуду с ним?

— Да... - кивает, разворачиваясь к выходу. - Только, пожалуйста, не долго.

— Конечно.

Едва за ним закрывается дверь, я беру белый пластиковый стул и, приставив его к кровати, на него опускаюсь. Запах лекарств становится гуще, и за ним почти не слышно запаха самого Яна.

Подавшись вперед, я прижимаюсь губами к его, забитому татуировками, предплечью. Слезы текут нескончаемым потоком.

Зачем ты сделал это, Ян?.. Зачем пошел к ним?

Любишь?.. Так сильно любишь меня?..

Покрываю прохладную кожу быстрыми жадными поцелуями, как умалишенная всего его целую. И руки, и грудь, накрытую простыней, и разбитые губы и закрытые глаза.

Он спит и ничего не чувствует, а я выливаю на него тонны своей любви, преданности и нежности. Потом замираю, прислушиваясь к мерному дыханию и сижу, положив голову на край кровати, пока в палату не заходит медсестра.

— Простите... - шепчет тихо. - Процедуры...

— Да. - не стесняясь ее присутствия, еще раз целую его в губы и выхожу из палаты.

Когда на следующий день меня снова привозят в больницу, я застаю Яна в сознании. Растерявшись на мгновение, встаю у порога. Меня всю осыпает мурашками, в груди и горле свербит от сдерживаемых эмоций.