Онлайн книга «Не дразни меня»
|
— Я была с ним всего полчаса, такое было распоряжение отца. — Почему? — Говорит, это опасно. — Нет, мам. У Литовских с папой перемирие. Если за последние несколько недель он не нажил новых врагов, то никакой опасности нет. — И ты им веришь? - восклицает приглушенно, - Думаешь, они не способны на подлость?! Они убили твоего брата, Яра! — Я знаю!... Знаю! — Или ты теперь на их стороне? — Нет, что ты?! Мама начинает плакать, я же, слушая её рыдания, растираю рукой центр груди. Там давят горечь и чувство вины. — Ох, Ясенька! Я знаю, что Марат никогда не любил меня, но.... — Любил, мам!... — Нет, отец ему всегда ближе был, а я так... - громко шмыгает носом, - но... как мне его не хватает, дочка! Как я скучаю!... — Да, мам, я тоже. На самом деле, Марат и меня никогда не любил. Я для него была кем-то вроде комнатной собачки, путавшейся под ногами. Родственной близости не было, разговоров по душам не помню и убийственной тоски, к своему огромному стыду, я не испытываю. Но мама... Мне кажется, она тоже любила Марата больше, чем меня. Наверное, матери сыновей больше любят. — Никогда их не прощу! Всю жизнь проклинать буду! — Мам, не надо... — И ты там осторожнее, дочка. Сиди тихонько в комнате и не выходи, - дает наставления шепотом, - С... этим вообще старайся не пересекаться. Не разговаривай, не смотри ему в глаза - целее будешь! — Хорошо. — Сейчас отец немного успокоится и обязательно придумает, как вернуть тебя домой. Держись, дочь! — Да, мам... да. Она отключается, я кладу телефон около подушки и зажимаю ладони коленями. Разговор с ней, как отрезвляющая оплеуха. Я стала забывать, что имею дело с преступником и убийцей. Я слишком расслабилась. Воспоминания из его запаха, голоса, жара тела и прикосновений придавливают к матрасу и перекрывают дыхание. По коже разбегаются мурашки. Чёрт!... Бесовщина какая-то! Мерзкий оборотень!... Соскочив с кровати, обхожу её, возвращаюсь и встаю у окна. На улице темно, тихо и, наверняка, тепло. Вынув из шкафа теплый костюм, быстро переодеваюсь и выбегаю из комнаты. По привычке затормозив у комнаты Карины, снова ничего не слышу, и бесшумно спускаюсь вниз. — Куда собралась? - спрашивает Иван, выглядывая из кухни с бутербродом в руке. — В магазин за хлебом. А то кое-кто его весь слопал! — Кто? - удивленно хлопает глазами, - Я?! — Гулять! - цежу сквозь зубы недоумку. Напяливаю шапку, куртку и ботинки и, демонстративно хлопнув дверью, выхожу из дома. На улице действительно тепло и свежо. Спустившись с террасы по ступеням, я останавливаюсь, чтобы набрать полную грудь воздуха. Успокоиться не помогает, поэтому, спрятав ладони в карманы, я медленно бреду вдоль дома до его угла и, помешкав немного, сворачиваю влево, шагая мимо выстроенных в ряд одинаковых гаражей в сторону будки охраны. С заднего двора доносится лай собак. Волосы на затылке встают дыбом. Направляясь в обратную от них сторону, я дохожу до небольшой лавки, на которой обычно курят охранники и, усевшись на неё, обнимаю себя руками. Как я мечтаю выбраться отсюда! Боже мой, если бы кто-нибудь знал, как я хочу сбежать!... Мама очень наивна, полагая, что отец станет рисковать хрупким миром с Литовскими и нарушать обещания, данные вышестоящим, ради меня. Он чётко дал понять, что ему моя судьба не интересна. |