Книга Третий не лишний, страница 49 – Ольга Рузанова

После горячего душа и полстакана йогурта, неслышно пробираюсь в комнату и ныряю под одеяло. Меня еще потряхивает, и я чувствую, что усну нескоро. К стрессу, коим оборачивается каждый наш разговор, добавляются волнение и страх разочаровать Эйне. Боюсь, что у него слишком завышенные ожидания относительно моих навыков.

Вспоминаю, что он обещал прислать адрес своего ресторана, и тяну руку к подоконнику, на котором обычно ночует мой телефон. Пусто. Наверное, отправит завтра.

Не сдержав вздох разочарования, возвращаю гаджет на место.

— Что ты там стонешь?.. – раздается в тишине заспанный голос Жанны, – давление?.. Радикулит?..

— Разбудила? Прости, – шепчу в ответ, – все спи, я больше не шелохнусь.

— Что случилось-то? Опять твой Киркоров приезжал?

Прижав руку ко рту, прыскаю со смеху. Только сейчас понимая, что впервые за долгое время появилось желание смеяться. Это моя женская сущность, вопреки комплексам и страхам, вдруг поднимает голову.

— Почему Киркоров, Жан?..

— Ну, ты же сама говорила – высокий брюнет с дьявольскими глазами, зовут Филиппом, – проговаривает замедленно, – я сразу Киркорова и представила. Так, что, я угадала? От тебя за километр ванилью несет…

— Да… приезжал, – шепчу, кутаясь в одеяло, – до дома довез.

— Что говорит? В два часа ночи мимо проезжал?

— Нет. Не поверишь, – перевожу дыхание, – хочет, чтобы я ему помогла с открытием ресторана. Он ресторан свой открывает, представляешь?..

— Ого! Богатый Буратино, да?.. Тоже мажор, как мой Максимка?..

— Нееет…

Артем, да, его мажором можно назвать. Он любит произвести впечатление на людей. А Эйне – нет. Его поведение, привычки, манера одеваться – все говорит о том, что он абсолютно не зависит от мнения окружающих. Но в то же время, Фил настолько загадочен и притягателен, что, вероятно, поклонниц у него куда больше, чем у Бурковского.

— Нет, – повторяю со скрытой темнотой улыбкой, – он вообще не такой…

— Ну да… все они сначала не такие, а потом выясняется, что еще хуже.

Я молчу, а Жанне моего ответа и не требуется. Она сильно разочарована, и иногда горечь ее обид прорывается наружу. Меня не напрягает, но я знаю, что с такими моментами она справляется сама.

— Так что там с рестораном? На работу тебя зовет?

— Я пока не знаю, сама не поняла ничего. Попросил завтра приехать, чтобы обсудить все на месте.

— Поедешь? – спрашивает после секундной паузы.

— Поеду.

Филипп.

— Я по голосу слышу, что разбудила тебя, – бодро смеется в трубку мама.

— Есть немного…

Бросаю взгляд через плечо на спящую Соню и, спустив ноги с кровати, поднимаю с пола трусы.

— Поздно лег?

— В три, – понижаю голос и, поднявшись, тихо выхожу из комнаты, – у тебя нормально все?

— Да, отец твой звонил вчера… В Питер собирается на следующей неделе. Ты знал?

— Знал.

— Ммм… мне забыл сказать?

Они развелись десять лет назад. У отца новая жена в Германии, мама пока одна и, наверное, болезненно это все воспринимает. Может, любит еще, а может, не простила, что тот все-таки дал ей развод.

— Не хотел раньше времени тебя тревожить.

— Ой, какой заботливый сын у меня вырос, – проговаривает со смехом, – ладно, расслабься, переживем.

Моя мать искусствовед, уже двадцать лет преподает в Питерском вузе и на данный момент возглавляет кафедру искусствоведения. С отцом, Стефаном Эйне, познакомились в том же институте еще будучи студентами, только учился он на востоковеда.