Книга Третий не лишний, страница 112 – Ольга Рузанова

Сегодня моя очередь выбирать фильм, и я захожу в раздел ужасов и триллеров. Хочется приглушить тоску переживаниями иного характера.

Эйне залипает в телефоне и неожиданно, когда я уже почти выбрала, спрашивает:

— Ты в квартире Темыча была?

— Что?..

— В его квартире. Знала, что у него хата своя есть?..

— Конечно, – киваю, глядя на его сосредоточенный профиль, – я там бывала…

— И как?..

— Что как?

— Как квартира?

— Хорошая.

— Нравится тебе? Хотела бы в ней жить? – спрашивает, не поднимая головы от телефона.

— Не поняла сейчас…

Вздохнув вроде бы с раздражением, поднимает на меня взгляд.

— Он готов ее переписать на тебя взамен твоей доли в родительской квартире.

— Он на это согласился? Сам?..

— Сам, Кристина, – усмехаетя одним уголком губ, – никто его не обижал.

— А Кристина Дмитриевна?.. Она в курсе? Она тоже согласна?

— А какое нам до нее дело? Квартира оформлена на Бурковского. Он совершеннолетний.

Меня охватывает волнение. Сердце в груди стучит быстро – быстро. В голове роятся сотни мыслей.

Как?.. Каким образом? Тёма сам предложил или… нет?.. Как он согласился на такое?.. Я же не единожды просила его отдать мне мою долю в наследстве, и ответ был всегда один и тот же.

— Ты точно не угрожал?.. – лепечу еле слышно.

— Кристина… не испытывай мое терпение, пожалуйста… – тихий голос с едва заметными нотками предупреждения забирается под кожу неприятным ознобом.

— Ты ревнуешь? – выдавливаю я и инстинктивно отстраняюсь от него.

— Иди сюда, – кидает свой телефон в рядом стоящее кресло и, подавшись ко мне, тянет на себя.

Я упираюсь в его плечи и, перекинув ногу, оказываюсь сидящей на его коленях спиной к телевизору.

Касается губами носа, мажет по щеке. Нежно гладит волосы. Лаская, словно сам себя успокаивает. А меня в который раз накрывает ощущение, что мы стоим у черты, на острие у самого обрыва. Что еще шажок – неосторожное слово, взгляд – и мы сорвемся вниз.

Я так хочу и так боюсь этого, что от приправленного страхом предвкушения кожа покрывается испариной, и в животе завязывается тугой узел.

— Мы обсудим это, Крис… скоро… обещаю…

Затаиваю дыхание, впиваюсь взглядом в его лицо.

— Дай собраться с мыслями.

Сладкая нега и полудремное тепло. Обожаю утренние часы. Когда тело и мозг еще спят, а инстинкты и рецепторы уже реагируют на его близость.

Не открывая глаз, вдыхаю запах горячей кожи и, чуть повернув голову, прижимаюсь к ней губами. И сразу ток по венам, и терпкое щемящее чувство в груди разливается.

Как же я люблю!..

Как я люблю тебя, Эйне! Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю!

Неуклюже тычась в него кончиком носа, целую вялыми ото сна губами. Поворачиваюсь на бок и прижимаюсь лицом к его груди.

Господи, вот бы научиться продлевать эти краткие моменты, когда не стыдно проявлять свои чувства и можно быть откровенной в своих желаниях.

Чувствуя, что я просыпаюсь, Филипп глубоко вздыхает и кладет тяжелую ладонь на мою волосы. Зарывается в них пальцами, прижимает меня к себе.

Под одеялом жарко и влажно, и в мое бедро упирается каменная эрекция.

Боже… все мое естество откликается на него в секунду. Кожа вспыхивает, а по животу и бедрам идут теплые вибрации.

Перекатив на спину, Фил наваливается сверху, приспускает боксеры и одним плавным движением наполняет меня. Тут же совершает второй толчок, третий. Дыхание сбивается, мышцы, окончательно пробудившись, каменеют. Толчки становятся резче и жестче.