Книга Временно женаты, страница 104 – Ольга Рузанова

Офис гудит. И нет, никто не набрасывается на меня с расспросами, и в отделах, как всегда, царит рабочая атмосфера, но по мечущимся взглядам и ожиданию в глазах сотрудников я вижу, что все уже в курсе.

Я ныряю в свой кабинет, прошу две чашки кофе и вызываю к себе Зинатова.

— Иван Петрович приедет в течение часа, - говорит он, прикрывая за собой дверь.

— Что сейчас с Платоном? Его отпустили?

— Насколько я знаю, еще нет.

Я пытаюсь взрослой и ответственной. Мой отец наверняка уже связался бы с кем следует, и заплатил деньги, чтобы замять дело. Я так не умею, да и не хочу, потому что покрывать Платона, это последнее, что я стану делать даже ради репутации фирмы. Даже если от страха трясутся поджилки.

— Мне следует самой позвонить в полицию?

— Нет, Стефания Владимировна. Если вы позвоните, только подтвердите то, что несете за него ответственность.

— Я не несу, - мотаю головой.

— Вот именно. О нем есть, кому позаботиться, - говорит Игорь Геннадьевич уверенным голосом, - Я выступлю с опровержением, потому что слова Платона ложь.

— Да... да. И... Его следует уволить немедленно.

— Это вам решать, - поднимает вверх обе руки.

Когда он уходит, я допиваю свой кофе и пытаюсь начать работать. Бездумно листаю техническую документацию с двух других месторождений, на которых к весне следующего года мы планирует установить такие же телеметрические системы, но через пару минут понимаю, что информация не усваивается.

Я думаю о том, как сейчас на моем месте поступил бы Стивен. Позвонить ему, чтобы спросить совета?.. Да, пожалуй так и сделаю вечером, а сейчас буду действовать так, как советовал Зинатов. У меня нет причин не доверять ему.

Троценко старший приезжает в офис ближе к обеду. К этому времени я уже успеваю обсудить скандальную ситуацию с Юрием Андреевичем и отказаться от его предложения замять дело посредством взятки.

Иван Петрович заваливается в мой кабинет и грузно падает на диван.

— Когда прилетает твой муж?

— Завтра.

Молча кивнув, он уставляется в стену напротив. Его глаза красные, словно он всю ночь не сомкнул глаз, и наверняка так и есть. Короткие с проседью волосы взъерошены, рубашка несвежая. Возможно, он и вовсе не ночевал дома.

— Я не стал забирать его, - наконец, говорит мужчина, остановив на моем лице тяжелый уставший взгляд.

— Я думаю, ему будет полезно... - отвечаю тихо, мобилизовавшись внутренне на случай, если он отреагирует с агрессией.

— Трое суток, Стеша... Мать поседеет, но Платону это будет уроком.

Мне сложно говорить с Троценко на такую тему, но он ведь сам пришел... Поэтому, подавшись вперед, я переношу вес на сложенные на столе руки и делаю глубокий вдох перед тем, как сказать:

— Ваш сын нанес вред репутации компании. Я не хочу, чтобы он здесь работал, Иван Петрович.

— Я сам этого не хочу.

— Зинатов даст опровержение его словам о том, что он владеет пакетом акций...

— Сученок, - выругивается, растирая рукой лицо.

— Что с той девушкой? Почему она оказалась на улице без одежды?

— Говорит, что поссорились. Платон заставил ее снять то, что куплено на его деньги, и выгнал из машины...

— О, господи... - едва удерживаюсь от оскорбления его сына, что вертятся на языке, - Она написала на него заявление?

— Кто? - брезгливо морщится Троценко, - Эта курица? Да она по первому же щелчку пальцев прибежит к нему обратно!