Книга Разреши мне любить, страница 24 – Ольга Рузанова

— Я не буду этого делать, – отрезаю жестко.

— Он должен помогать тебе растить их, – заявляет мама упрямо, – Помогать и платить алименты.

— Мама!.. Я уже не ребенок! Сама разберусь, что мне делать!..

— Не ребенок она!.. О детях лучше подумай!

Зажмурившись, я прижимаю ладони к пульсирующим вискам. Опустошение и раздражающее давление извне разбивают хрупкое равновесие. Забившись в угол между вешалкой и входной дверью, борюсь с приступом удушья.

Варя

Сознание от лекарства немного путаное, и неумолимо тянет в сон. Кожа еще покрыта испариной, но я знаю, что это скоро пройдет, головная боль, пронзающая виски и затылок, тоже.

Закрываю глаза и чувствую, как меня поглощают серые тени. Проваливаюсь в глубокий сон без сновидений и внезапно, по внутреннему будильнику, просыпаюсь в полночь.

Несколько мгновений пялюсь в потолок, вспоминая, где я. А потом смотрю на стоящие вплотную друг к другу из-за недостатка места кроватки. Ромка спит крепко, а Арсенька ворочается и часто вздыхает – значит, скоро попросит молока.

Тихонько поднявшись с узкой кровати, я переодеваюсь в пижаму и бесшумно выскальзываю из комнаты. За дверью родительской комнаты еле различимый бубнеж телевизара. Это вернувшийся с дежурства папа смотрит документальный фильм или сериал.

Я прохожу на кухню, достаю из холодильника молоко и бутылочку и слышу, тихий скрип двери и звук босых ног по линолеуму.

— Как ты? – спрашивает мама, кутаясь в тонкий хлопковый халат, – Перепугала меня.

— Нормально уже.

— Юля что-то говорила про твою панику. Это она?

— Да, иногда бывает, – отмахиваюсь с улыбкой, – Но сейчас уже реже.

— Тебе нужно к врачу с этим сходить.

— Я была у врача, мам, – говорю, разогревая молоко, – Это врач мне назначил лекарство.

— И что, это не лечится? Откуда у тебя вообще взялись эти приступы? – шепчет встревоженно, – Раньше, до свадьбы, ничего не было. Это из-за беременности и родов?

— Нет. Из-за постоянных тревог. Как только они пройдут, исчезнут и атаки. Просто сегодня я перенервничала.

— А что было, если бы меня не оказалось рядом? – не унимается она, – Ты не в себе, дети одни…

— Приступы не длятся долго. Всего пару минут…

— Ох, не знаю, Варя… – вздыхает мама, держась за грудь, – Страшно мне тебя одну с детьми в съемную квартиру отпускать.

— На съемной квартире мне будет спокойнее…

— И поэтому приступов не будет? – договаривает с сарказмом.

— Ага…

Забрав молоко, я иду в комнату, где, сидя в кровати меня уже ждет сонный Арсений. Вкладываю бутылку в его руки и жду, когда он напьется, после чего целую в макушку и укрываю одеялом.

После горячего душа тоже ложусь спать – залезаю под одеяло с головой и закрываю глаза. Перед мысленным взором тут же появляется Лешкино лицо. Суровое, по-мужски красивое. Лед в глазах, недоверие и презрение прошибают ударами тока.

Я готовила себя к его ненависти. Никаких неожиданности и потрясения. Я предала, совершила фатальную ошибку и сейчас свалилась, как снег на голову с двумя детьми.

Нужны ли они ему? Возможно.

Нужна ли в качестве их матери я?

Конечно, нет!..

Но я почти уверена, что он возьмет часть обязательств по отношению к ним на себя. Лешка не бросит своих детей, иначе я совсем его не знаю.

Что же касается меня, то я ни на что не претендую – ни на прощение, ни на уважение. Не заслужила. Главное, чтобы его неприязнь ко мне не отражалась на наших детях. Я этого не переживу.