Книга Не по правилам, страница 93 – Саша Кей

Так, времени смотреть заново уже не остается, придется поверить на слово. У меня в ушах уже отбивается охранник, что первые машины с гостями подъехали, и их располагают по утвержденному мной плану. Часы показывают тринадцать пятнадцать. Так я и знала, что кто-то не поедет на съемку у достопримечательностей, а притащится заранее сюда.

— Выпускайте кракена, — командую я. Это сигнал, что в вэлкам-зоне должны появиться официант, фотограф и помощник тамады, чтоб его. Пусть развлекают народ. И моя девочка тоже отправляется со своим полароидом в поисках забавных кадров.

У меня есть полчаса выпить еще одну чашку кофе, поправить макияж и принять что-нибудь успокоительное, потому что руки начинают дрожать. Пожалуй, так я не нервничала ни перед одним экзаменом.

Однако фланирую через вестибюль с решительным видом, никто не должен знать, что у меня коленки подгибаются. Господи, да что я трясусь-то? Я была на стольких свадьбах, да я королева вечеринок! И скоро все будут такие пьяные, что недочеты увижу только я!

Прежде чем завернуть в комнату, которую оставили для меня и моих ассистенток, бросаю последний взгляд вокруг и в панорамном окне замечаю, как к крыльцу приближается персона, которую раньше я видела только на фото, но узнаю я ее сразу.

А вот и Аделя.

— Ты смотришь на нее, будто солдат на вошь, — слышу я негромкий мужской голос возле уха.

И чувствую, как меня приобнимают.

— Руку убрал, — так же тихо, но безапелляционно требую я.

— Я же по-дружески, — врет наглый тип.

— Климов, не беси меня. Я тогда не купилась, а сейчас и подавно не клюну. Руку!

Самый блядовитый стилист города нехотя убирает лапищу с моей талии.

— Тебя эта девочка так бесит? — интересуется он, а я все еще не отрываю взгляда от этой, с позволения сказать, трепетной лани, которая как раз толкает прозрачную дверь и просачивается в вестибюль.

Бесит? О да!

Успокоительное отменяется. У меня теперь есть живая мишень.

Меня всегда раздражали такие нюни. Аделя даже сейчас, когда нет главного зрителя и любых сочувствующих, несет себя в образе «Я так красиво страдаю, обратите на меня внимание». Вся такая нежная и хрупкая. Ага, которая ссыкливо пишет анонимки с угрозами. Я ей покажу, где ее место.

— Будет расчлененка? — продолжает развлекаться Климов.

— Не понимаю, о чем ты, — пожимаю я плечами.

Аделя проходит к вэлкам-зоне, берет запотевший фужер с шампанским (кто бы знал, чего мне стоило, чтобы все напитки оставались холодными), получает приветственный презент и что-то спрашивает у официанта. Тот отвечает и указывает в мою сторону. На ловца и зверь бежит.

Малахольная сначала делает несколько шагов по направлению ко мне, но потом, разглядев, кто ждет ее с ласковым оскалом, спотыкается и замирает. Лицо ее перекашивается и покрывается красными пятнами, это видно даже сквозь слой тоналки толщиной в палец.

С трудом удерживаю себя, чтобы не поманить ее пальчиком.

Аделя наконец берет себя в руки.

Видимо, болезная решила, что я не знаю, кто именно прислал мне посылочку. Что ж, тем лучше. Девочка получит урок, что за все в своей жизни нужно отвечать. Снова преобразившись в барышню-ромашку, она подходит:

— А где здесь можно привести себя в порядок? — И хлопает на меня накладными ресницами.

А я почему-то сразу вспоминаю экскурсионный день у Таира дома и то, с каким чувством Нарыков долго и обстоятельно возил меня лицом по простыням, вколачиваясь в мое тело. Просто представила на своем месте Аделю и то, как после ее ресницы остаются лежать на покрывале. Или еще веселее, отклеиваются под струями воды во время секса в душе. Ну, Таир еще свое получит. Потом.