Книга Твой худший выбор, страница 69 – Ольга Рузанова

Упругий толчок. Мой всхлип. Его несдержанный сорванный стон. Орудующий у меня во рту наглый язык.

Снова толчок, и побежавшая по его телу мощная судорога. Данилов кончает, сцепив зубы и глядя в мои глаза. А потом, как подкошенный, падает, погребая под собой.

— Я был осторожен... — шепчет в ухо, — Очень, сука, осторожен. Как ни с кем и никогда.

Кира

Я просыпаюсь от недостатка кислорода и невыносимой тяжести. Рука Дениса, лежащая поперек моего тела под грудью расплющила грудную клетку. Повернувшись набок, я пытаюсь выбраться из-под нее, но, словно почуяв это, Данилов подгребает меня под себя и утыкается носом в мои волосы. Я замираю на миг, а потом, повернув голову, прижимаюсь губами к его удерживающей меня кисти.

От переизбытка чувств, что вдруг хлынули на меня лавиной, начинает свербеть в горле. В голове вспыхивают и раскручиваются с космической скоростью миллион вопросов, которые уже точно не дадут уснуть.

Что, если ему не понравилось?... Что, если он ожидал большего и теперь разочарован?... Что, если его интереса ко мне не хватит даже до конца лета?...

От страха холодеет в животе.

Я дожидаюсь, когда дыхание Данилова снова выровняется, перекатываюсь на живот и, стараясь не потревожить, вылезаю из-под руки и соскальзываю с кровати. Тут же поднимаю мое брошенное на пол белье и натягиваю футболку.

Потом, бесшумно выйдя из спальни, отправляюсь в экспедицию. Я в квартире Данилова не была ещё ни разу.

Она новая, почти необжитая и даже просторнее, чем у Артема. Обустроенная по последнему слову техники кухня сверкает чистотой, не считая чашки из-под кофе на столе, очевидно оставленной Денисом ещё утром, и упавшей на пол салфетки.

Я невольно улыбаюсь, потому что это так похоже на Данилова. Наверняка за порядок в его квартире отвечает хорошо оплачиваемый клиннинг.

Заглядываю в холодильник и, конечно, не нахожу там ничего, кроме бутилированной воды и вскрытой упаковки молока. В вертикальном шкафу пакет с тостовым хлебом, который вот — вот покроется плесенью, и пачка черного чая.

Я бы приготовила блинчики к его пробуждению, если бы было из чего. Я бы даже приготовила сырники или омлет с ветчиной. Данилов просто обломал мои намерения на корню. Говнюк.

Обойдя огромный серый диван и выглянув в окно, я направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Чистое полотенце нахожу тут же. Шампунь и мужской гель для душа — тоже. Быстро скидываю одежду, настраиваю температуру воды и захожу в душевую кабину.

Взбив плотную пену, намыливаюсь и осторожно касаюсь себя между ног. Почти не болит, но ощущения очень странные. Там все по-прежнему и в то же время все по-новому. Я больше не девочка.

Потом промокаю кожу полотенцем, снова одеваюсь и иду на кухню, чтобы к его пробуждению хотя бы заварить чаю.

— Шесть утра, Кира... — вдруг раздается позади сонный замедленный голос Данилова, — Ты жаворонок?...

— Ага.

— О таком следует предупреждать, — бормочет, подбираясь и обнимая меня сзади.

Я замираю с бумажной пачкой в руке и наклоняю голову вперед, когда он, шумно выдохнув, снова зарывается лицом в мои волосы и по-звериному прикусывает шею сзади. От того места по плечам и спине тут же разлетаются стаи колких мурашек.

Мне нравится до одури.

— Не спится... — выдыхаю неслышно.

— Хозяйничаешь? — спрашивает, продолжая напирать и впечатываясь в меня налитым кровью членом.