Книга Твой худший выбор, страница 53 – Ольга Рузанова

— Мне девятнадцать! — восклицаю я, — Я сама разберусть, что делать!

— Покажи колени, — вдруг требует Данилов.

— Что ещё тебе показать?!

— У меня есть аптечка, можно обработать. При условии, если ты не хочешь поехать в травмопункт.

— Ты меня ещё в реанимацию отвези!... — возмущаюсь я, — Со мной все прекрасно!

Машина сбрасывает скорость и на следующем перекрестке поворачивает направо и въезжает во двор дома Маши. Денис останавливается у детской площадки и глушит двигатель.

— Спасибо большое, — благодарит подруга, выбираясь из феррари, — Не знаю, что бы мы без тебя делали. Пока.

Очевидно спали бы под дождем на груде кирпичей, а потом умерли от голода и пневмонии и стали кормом для бездомных собак и огромных черных ворон.

Данилов тоже выходит из машины, достает что-то из багажника и распахивает мою дверь.

— Что?...

— У меня есть перекись и зеленка...

— Не думала, что у тебя есть аптечка, — пытаюсь съязвить я, но мой голос звучит слишком жалобно.

— Давай руки.

— Нет.

— Значит, начнем с ног, — проговаривает он и одним резким движением задирает подол до бедер.

— Охренел?! — ахаю я.

А потом хватает под коленями и одним уверенным движением разворачивает меня к себе. Стиснув их, я собираюсь его оттолкнуть, но он всучивает мне чемоданчик со средствами первой медицинской помощи.

— Расслабь ноги.

— Да щас!

— Раздвинь ноги, Кира! — требует он, — Мне нужно посмотреть!...

Денис

Упирается до последнего, то краснея, то бледнея, пока я не раздвигаю ее колени силой. Они стесаны, но не более, а между ними ровная поверхность кожи и белые кружевные трусики.

— Ты!... Ты совсем конченный?! — пыхтит, багровея от возмущения, — Что ты там собирался увидеть?!

— Откуда мне знать, может ты ещё что-то от меня прячешь...

— Где?! В трусах?!

Блядь... Перегнул, кажется. Но вид белой кружевной ткани на ее лобке вызывает приступ острого желания и обильного слюноотделения как у собаки. Член в штанах дергается и наливается кровью.

Не совсем удобно, учитывая ситуацию.

— Достань стерильную салфетку.

— Перестань пялиться туда!... — взвизгивает Рокотова, — Ты в своем уме?!

— А ты?! — нападаю в ответ, в надежде, перепалкой усмирить желание, — В следующий раз куда на фотосессию поедешь? На кладбище? В морг?...

Киру передергивает, но она лучше с покойниками фотографироваться станет, чем согласится со мной.

— Не твое дело, ясно!... Если бы ты хоть что-то понимал в искусстве!...

— Если бы ты хоть что-то понимала в безопасности, ты бы туда не поехала.

— Какая опасность? — восклицает она со смехом, — Что, кроме дождя, нам там могло угрожать?...

— Бомжи, наркоманы, бездомные собаки, — перечисляю я, — Мне продолжать?...

— Да, брось!... — отмахивается она, но салфетку все же из упаковки вынимает.

— Ты вернулась оттуда с разбитыми коленями и порезанными ладонями, даже не встретившись с ними.

— Я подвернула лодыжку, — заявляет она, тоном, словно это все объясняет.

— Ещё и лодыжка. Какая?...

— Правая, — говорит она и, выставив ногу, сама на нее смотрит.

— Больно? — нажимаю на нее пальцами.

Рокотова вздрагивает, но отрицательно мотает головой.

— Не-а...

Я нажимаю сильнее и она одергивает ногу.

— Ты издеваешься?... — поднимаю голову.

Теперь меня трясет не только от возбуждения. Она же могла и голову разбить.