Книга Задачка на три корги, страница 88 – Си Джей Беннет

— В итоге по нам попали девять раз. Перестроить руины предложил мой муж, – продолжала королева. – И теперь здесь гораздо красивее, чем было. Каждый монарх должен оставить на дворце свой след, и это – мой. Расскажите, пожалуйста, как будут располагаться картины.

Дженнифер удивилась. Она не ожидала, что королева проявит такой интерес к подготовке выставки. Тем не менее они обсудили, какие картины будут висеть в каждом из трех залов, и в ходе разговора Дженнифер становилось все более и более очевидно, что у королевы есть фавориты среди картин. Она рассказала о своем опыте посещения Гранд-канала и о том, как сильно ее впечатления отличались от видов, представленных в ее коллекции работ Каналетто.

— Полагаю, вы эксперт по семнадцатому веку? – невзначай спросила королева.

— Да, мэм. Так и есть. Я занимаюсь исследованиями барокко и рококо.

— Просто замечательно. А вы, случаем, не интересуетесь Джентилески?

— Конечно интересуюсь! И отцом, и дочерью. Вам кто из них больше нравится?

— Артемизия, – ответила королева. К встрече она подготовилась.

Дженнифер широко улыбнулась.

— Ой, это одна из моих любимых художниц того периода. Кстати, на нынешней выставке есть ее автопортрет.

— Да, я заметила. – Пару дней назад королева открыла выставку под названием “Портрет художника”.

Дженнифер предложила полюбоваться картиной Джентилески. Всякий раз, когда она подходила к этому полотну, у нее дух захватывало от восхищения.

— Напомните, пожалуйста, как она у нас оказалась?

Это Дженнифер знала назубок.

— Картина была написана здесь. Король Карл I пригласил Джентилески сюда из Италии, когда она уже была знаменита на родине.

— Правда?

— Да! Она обрела славу еще в подростковом возрасте. Ее отец, Орацио Джентилески, стал здесь придворным художником. Когда его казнили, многие их картины, в том числе и эта, считались утерянными. Их нашли после Реставрации^[57]. На мой взгляд, это одна из жемчужин вашей коллекции, мэм.

Они вместе стояли перед картиной. Главное в барокко – игра света и тени, смелые техники, новые композиционные приемы. На этом автопортрете – который, по мнению Дженнифер, был демонстрацией мастерства художницы для привлечения новых меценатов, – Артемизия изобразила себя с кистью в руках у пустого холста, на котором она вот-вот сделает первый мазок. Всю нижнюю часть картины занимает рукав ее платья из темно-зеленого шелка, собранный в объемные, изысканные складки, и палитра. Свет падает сверху на обтянутую корсетом и обрамленную кружевами грудь, подчеркивая декольте. Однако художница не кокетничает со зрителем: она сосредоточена на работе, голова отвернута в сторону. Темные волосы собраны в свободный узел на затылке, из которого выбились несколько непослушных прядей. Глаз почти не видно. Взгляд зрителя привлекает мускулистая правая рука, поднятая над холстом и готовая нанести на него краску. Рукав засучен, кожа обнажена, но экспозиция картины не подразумевает сексуальности – и Дженнифер это нравилось больше всего, – просто так удобнее писать. Артемизия показывает, каково это быть женщиной, которая просто делает свою работу – и делает ее чертовски хорошо. Смотрите, если хотите, но у нее есть дела поважнее.

— Она немного напоминает мне Фриду Кало, – сказала Дженнифер.