Книга Задачка на три корги, страница 49 – Си Джей Беннет

— Представляю, – посочувствовала Рози. – У меня там комната с видом на озеро. И…

— Я не про Букингемский дворец, а про Сент-Джеймс.

— Ой.

— Он гораздо интереснее. Вы знали, что Сент-Джеймсский дворец до сих пор считается официальной резиденцией монарха?

Рози отрицательно покачала головой.

— Так вот почему там всегда принимают послов.

— Да-да. Генрих VIII приказал построить его на месте лепрозория. – Шолто подошел к близкой ему теме, и сердце его растаяло окончательно. – А Букингемский дворец стоит на месте шелковичного сада, который плохо разросся. Босс мне как‑то рассказала, что Джеймс I хотел производить шелк, но вместо белых тутовых деревьев посадил черные, а они шелкопрядам не интересны. Ее Величество вообще обожает, когда в истории все идет не по плану. Мне кажется, Букингем такой уродливый… Вы со мной согласны? Фасад просто отвратительный. Его давно снести пора.

Рози изумленно уставилась на него.

— Снести?! А как же балкон?

— Королевская семья как‑нибудь и без него обойдется, – сказал Шолто Харви, пренебрежительно махнув рукой. – В конце концов, заново его отстроят. Всю восточную часть, какой мы с вами ее знаем, построили только в тысяча девятьсот тринадцатом. Это нам кажется, что дворец древний, но по королевским меркам ему всего ничего. А сейчас, пожалуй, пора выпить немного виски. Согласны? Я пойду принесу бутылочку, достойную такой компании.

В своих покоях в Северном крыле королева предавалась воспоминаниям о тех временах, когда она смотрела на дворец из родительского дома на Пикадилли и махала рукой “дедушке Англии”^[42]. Тогда дворец казался поистине волшебным. Она уж и не знала, когда в последний раз здесь царила такая мрачная атмосфера, как нынче.

Ей говорили, что в комнате для слуг до сих пор обсуждают историю с трупом в бассейне. Газеты и журналы обещали огромные гонорары за свежие фотографии внутренних помещений северо-западного павильона, но до сих пор им не удалось получить ни одной. В этом отношении персонал дворца демонстрировал порядочность, достойную восхищения, хотя отчасти дело было в охране, которая постоянно дежурила у ворот.

Гораздо сильнее СМИ поразил тот факт, что в Букингемском дворце в принципе был бассейн. Филипп не зря беспокоился: в газетах действительно появились статьи о “роскошном спа” и в целом об образе жизни королевских особ, в которых суверенный грант^[43], который ежегодно выплачивался казной, обязательно называли “вымогательством”.

Королева так и ждала, когда всплывет история с записками и пресса ее подхватит. Сейчас такие вещи называют “троллингом”. По крайней мере, если журналисты придут, можно будет сослаться на полицейское расследование. И тогда создастся впечатление, что мы что‑то делаем, – и это будет чистая правда, однако делаем мы явно недостаточно.

Разве может насильственная смерть одной из сотрудниц оказаться случайностью, когда налицо целая чудовищная кампания, развернутая против таких же женщин, как она? Королева мечтала получить доказательства того, что это неправда, но в глубине души понимала: даже получив их, она не поверит. Завтра старший инспектор предоставит первый отчет. Она с нетерпением ждала его заключений.

Дэвид Стронг, в свою очередь, не особенно стремился предстать перед Ее Величеством. Он боялся ее, но не мог понять почему. Королева никогда не славилась высочайшим интеллектом, но, работая на нее в Виндзоре в прошлый раз, он убедился, что она гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд. Ни одна ошибка не осталась без внимания. Сухие замечания попадали в яблочко. Во взгляде королевы Англии читалось разочарование. И ему не хотелось увидеть этот взгляд завтра днем. Ужасно не хотелось.