Книга Самое королевское убийство, страница 107 – Си Джей Беннет

Неделя началась многообещающе: ДНК-тест подтвердил родство Неда с Валентином Сен-Сиром. Наверняка теперь арест неизбежен? Вместо этого Рози сообщила, что Валентин снова на свободе и никаких дальнейших действий полиция не планирует. Королева не была склонна к панике, но ситуация начинала ее всерьез тревожить. Ради всего святого, если уж на то пошло, полиция двигалась в обратном направлении.

В пятницу они с Филипом нанесли официальный визит в Университет Восточной Англии. Там присутствовал и сам начальник полиции, поэтому королева воспользовалась возможностью поинтересоваться, как идут дела, но, к ее огромному разочарованию, Блумфилд казался таким же озадаченным, как и в декабре, и гораздо менее оптимистичным в отношении скорейшего завершения расследования.

— Валентин Сен-Сир признал, что подозревал отцовство Эдварда, – поведал королеве констебль во время перерыва. – Именно это они обсуждали во время своих встреч, само собой. Он пока не хочет выносить информацию на публику, сначала ему нужно поговорить с лордом Манди. И, наверное, с вами тоже, мэм. Для семьи это тяжелые новости, в том, что касается титула и так далее.

— Разве это не мотив? – спросила королева, удивленная флегматичностью констебля.

— Разумеется, мэм. Но Сен-Сир требует предъявить вещественные доказательства. Он собрал небольшую армию дорогих адвокатов. Учитывая, как обернулось дело в прошлый раз… кхм.

— Да, понимаю.

— Его история про развеивание праха матери подтверждается несколькими источниками, – продолжил Блумфилд. – Мы подумали было, что они с сестрой сговорились, но если так, то они очень хорошо замели следы. Мои парни обыскали его квартиру, квартиру его партнера и все автомобили, имеющие к ним отношение. Нигде не было признаков недавней подозрительной уборки, никаких следов ДНК Эдварда – только на одном из костюмов Валентина, но он утверждает, что встречался в этом костюме с отцом. И ДНК самого Валентина не обнаружили в квартире Эдварда, – констебль улыбнулся. – Вы, должно быть, рады.

— Почему же?

— Мистер Сен-Сир ведь друг семьи.

— А. Понимаю, о чем вы.

Филип с упреком уставился на жену с другого конца университетского зала. Разговор слишком затянулся.

— Вы думали о собаках? – спросила она констебля, прежде чем попрощаться.

— О собаках, мэм?

— Да. Оставленных в Эбботсвуде без еды.

— А, собаки. Да, думали. Вы имеете в виду подозрительный ущерб, который они нанесли. Не волнуйтесь, мы все рассмотрели. Вполне правдоподобная история.

— А теперь я вынуждена вас покинуть. Спасибо, констебль. – Она улыбнулась и оставила досаду при себе.

По возвращении в Сандрингем королева увидела новостные сводки – они пестрили фотографиями Терезы Мэй в Белом доме, стоящей рядом с новым президентом. Первое, о чем упомянула премьер-министр, был государственный визит в Лондон “как можно скорее”. Королева снова почувствовала себя морковкой на веревочке.

Она не могла повлиять на то, что происходит в Вашингтоне, но наверняка уж могла добиться какого‐то прогресса в Северном Норфолке? У нее оставалось десять дней, и она чувствовала, что начальник полиции остро нуждается в ее помощи, и в идеале он не должен был узнать, что она оказана. Пришло время поговорить с Рози.

Они встретились вечером в кабинете королевы, пока остальные одевались к ужину. Рози якобы давала Боссу подробный отчет о визите премьер-министра в Вашингтон. Доклад мог бы показаться излишним, учитывая, что все детали передали в новостях, но привилегия монарха заключалась в том, что редко кто‐то ставил под сомнение вашу потребность знать больше о дипломатических миссиях.