Книга Кладбище в аренду, страница 113 – Джон Диксон Карр

— Потерпи. Сейчас доберемся и до этого. Я перехожу к заключительной части.

Итак, вчера вечером, в половине восьмого, Дэвис ускользнул с бейсбольного матча, прихватив с собой револьвер тридцать восьмого калибра, который считал заряженным… О-хо-хо, – Г. М. ухмыльнулся, – помнится, нас интересовал вопрос, как этот «смит-вессон» оказался в моем саквояже. Саквояж, как вы знаете, вернули мне копы. А вот револьвер в дом притащил сам Дэвис – у него были на это свои, так сказать, соображения. Вместо того чтобы держать оружие при себе – в дорожной сумке, например, – глупец сунул его в карман плаща. Потом до него дошло, что плащ придется оставить в шкафу в прихожей, как это сделал Беттертон. Тут он и запаниковал. В спешке кинулся искать какое-нибудь укромное местечко. Забежал на кухню – там, к счастью для него, никого не оказалось. Но вдруг он услышал чьи-то шаги и окончательно растерялся.

Сработал элементарный инстинкт самосохранения. Парень, между прочим, выбрал не худший способ избавиться от оружия: просто положил его на мой саквояж, стоящий у кухонной двери. Слуги, даже если считают вас чудаком, все равно уверены: все, что лежит на вашей сумке, – ваше и есть. Хоть теннисная ракетка, хоть клюшка для гольфа.

Дэвис был уверен, что позже сможет спокойно вернуться и забрать револьвер. И в общем, так оно и вышло. Вот только он не знал, что патроны к тому моменту были уже ни на что не годные – об этом позаботился Мэннинг.

На следующий вечер, в половине восьмого, пока я отбивал мячи, он отправился к кенотафу – туда, где его ждал Мэннинг, вновь принявший свой прежний облик. Вот это была встреча!

У меня до сих пор стынет кровь в жилах, когда я вспоминаю слова Элизабет Мэннинг о кладбище в аренду. Ведь она догадывалась о том, что Дэвис собирался сделать с ее мужем!

Конечно, Дэвис ни на минуту не воспринял всерьез весь этот вздор насчет дележки денег – ему нужно было только набраться смелости и прикончить своего мучителя. Ключ от кенотафа должен был быть при Мэннинге, и именно там Дэвис собирался спрятать тело.

Если замочную скважину в двери закрыть металлическим протектором, кенотаф становится почти герметичным. Никому бы и в голову не пришло искать там тело человека, который считался беглецом.

Дэвис входит внутрь, плотно закрывает за собой дверь – и не замечает разбитого заднего окна. Впрочем, звук выстрелов с кладбища вряд ли долетел бы до бейсбольного поля.

«Вы принесли сто тысяч?» – спрашивает он.

«Они здесь». – Мэннинг кивает на кожаный чемодан.

На самом деле с собой у него была лишь пара тысяч, снятая с собственного банковского счета.

Дэвис выхватывает револьвер, спрятанный под свободной спортивной курткой, и стреляет.

Раздается слабый щелчок.

Дэвис, теряя голову, стреляет снова. Еще один щелчок. Все это время Мэннинг наблюдает за ним тем самым холодным пронзительным взглядом, который нам хорошо знаком.

«Я рад, что вы это сделали, – произносит он. – Потому что, разумеется, ни цента из этих ста тысяч вы не получите. Вам не приходило в голову, что я теперь беглец? Что я исчез? Через несколько дней об этом узнают все. И вы не сможете предъявить свою копию нашего соглашения, не подставив себя. Моя же копия лежит в сейфе, и секретарша получила распоряжение передать ее Джин завтра в полдень. Джин знает о пропавших деньгах, но не знает, что ради них вы готовы были ее бросить. Завтра она это узнает. Из документа, написанного вашей рукой.