Книга Полая игла, страница 38 – Морис Леблан

Люпен слегка растерялся, услышав ответ юноши, однако усмехнулся и, склонившись к нему, произнес:

— Послушайте, малыш, дело вовсе не в словах, речь идет о реальности, факте действительном, неоспоримом. А именно: вот уже десять лет я не встречал противника, по силам равного вам, раньше, с Ганимаром, с Херлоком Шолмсом, я играл как кошка с мышью. С вами же приходится защищаться, более того – отступать. Да и мне, и вам хорошо известно, что на настоящий момент я должен считать себя побежденным. Арсен Люпен проиграл Изидору Ботреле. Планы мои нарушены. То, что я задумал сделать втайне, выплыло на свет. Вы мешаете мне, стоите на моем пути. В конце концов, мне это надоело. Бреду предупредил вас, однако напрасно. Теперь я сам хочу повторить, чтобы вы хорошенько это усвоили: мне надоело.

Ботреле покачал головой:

— Чего же вы все-таки хотите?

— Покоя! Пусть каждый занимается своим делом.

— Иными словами, вы будете продолжать спокойно грабить, а я вернусь к своим занятиям?

— К занятиям… к чему-либо другому, меня это не касается. Но вы оставите нас в покое… Я хочу покоя!

— Чем же могу я его нарушить, ваш покой?

Люпен с силой сжал его руку:

— Вам это прекрасно известно! Не делайте вид, будто ничего не понимаете. Сейчас в ваших руках секрет, имеющий для меня особое значение. Прежде я не вмешивался, предоставляя вам самому обо всем догадаться, но теперь скажу: вы не имеете никакого права обнародовать эти сведения.

— Вы так уверены, что мне все известно?

— Уверен, и вы это знаете: день за днем, час за часом следил я за ходом ваших мыслей и за тем, как продвигается следствие. В тот самый момент, когда Бреду напал на вас, вы уже собирались все сказать. И лишь беспокойство об отце заставило вас впоследствии отложить свои разоблачения. Но теперь вы дали слово опубликовать их вот в этой газете. Статья готова. Через час она будет набрана. А завтра появится в печати.

— Это верно.

Люпен поднялся и рубанул рукой воздух.

— Ее не напечатают! – выкрикнул он.

— Напечатают, – так же резко выпрямился Ботреле.

И вот оба противника оказались лицом к лицу. Мне показалось, столкнулись две силы, как если бы они схватились врукопашную. Новая энергия озарила черты Ботреле. Как от искры загорелись в нем неизведанные доселе чувства: отвага, самолюбие, воля к борьбе, опьянение опасностью.

А во взгляде Люпена сверкала радость дуэлянта, наконец скрестившего меч со злейшим врагом.

— Статья отдана в набор?

— Нет еще.

— У вас она… с собой?

— Э, я не так глуп! Она уже в надежных руках.

— Где же?

— У одного из редакторов в двойном конверте. Если в полночь меня еще не будет в редакции, он сам отдаст ее в печать.

— Прохвост! – процедил Люпен сквозь зубы. – Все предусмотрел!

Гнев его вскипал, он уже не сдерживался.

Тут Ботреле, в свою очередь опьяненный успехом, насмешливо расхохотался.

— А ну-ка, умолкни, сопляк! – выкрикнул Люпен. – Ты что, не знаешь, с кем имеешь дело! Да если я захочу… Надо же, он еще смеется!

Сгустилась тяжелая тишина. Люпен приблизился к Ботреле и, глядя ему прямо в глаза, тихо произнес:

— Ты побежишь сейчас в «Гран журналь»…

— Нет.

— Изорвешь в клочья свою статью.

— Нет.

— Зайдешь к главному редактору.

— Нет.

— Скажешь ему, что ошибся.

— Нет.

— И напишешь другую заметку, где будешь придерживаться официальной версии по делу в Амбрюмези, – версии, принятой всеми.