Книга Полая игла, страница 26 – Морис Леблан

— Ничего. Это от жары…

Пошатываясь, Изидор вышел на улицу. Радость неожиданного открытия буквально оглушила его.

Успокоившись, он поехал обратно, переночевал в городке Варенжвиль, наутро часок побеседовал в мэрии с учителем и вернулся в замок. Там его ожидало письмо. На конверте надпись: «Просьба передать через господина графа де Жевра». Он распечатал:

Второе предупреждение. Молчи. А то…

— Придется, – прошептал он, – принять кое-какие меры предосторожности в целях моей безопасности, а не то, как они выражаются…

Было девять утра, он прошелся вдоль развалин и прилег у аркады, прикрыв глаза.

— Ну что, молодой человек, довольны вы своей вылазкой?

Господин Фийель появился в точно назначенный час.

— Просто в восторге, господин следователь.

— Это означает?..

— Это означает, что я готов сдержать свое обещание, несмотря на это вот письмо, которое отнюдь меня не воодушевляет.

Он протянул письмо господину Фийелю.

— Ба! – воскликнул тот. – Надеюсь, эти глупые истории не помешают вам…

— Сказать все, что знаю? Нет, господин следователь. Я обещал – и сдержу слово. Через десять минут нам будет известна… часть правды.

— Часть?

— Да, по-моему, место, где скрывался Люпен, – это лишь часть проблемы. А в остальном – посмотрим.

— Господин Ботреле, с вами я уже ничему не удивляюсь. Но как вам удалось раскопать?..

— О, это было совсем несложно. В письме господина Харлингтона к господину Этьену Водрею, то есть к Люпену…

— В перехваченном письме?

— Именно. В нем была одна фраза, которая сразу же меня заинтриговала: «Вместе с картинами отправляйте все остальное, хотя я сильно сомневаюсь, что вам удастся получить что-либо еще».

— Да-да, припоминаю.

— Что это было за остальное? Произведения искусства, редкая вещица? В замке наибольшую ценность представляли лишь гобелены и полотна Рубенса. Драгоценности? Их мало, да и они довольно посредственные. Что же тогда? С другой стороны, можно ли было предполагать, что такому необычайно ловкому вору, как Люпен, не удастся заполучить это «остальное», тем более что он сам его предложил? Возможно, с трудом, так как дело необычное, но если за дело берется Люпен, все может быть.

— Однако же ему не удалось – ведь ничего не пропало.

— Удалось, кое-что пропало.

— Да, картины Рубенса, но…

— Картины и кое-что еще, и здесь, как и в случае с картинами, произошла подмена, а похищено нечто более редкостное и более ценное, чем полотна Рубенса.

— Что же, в конце концов? Не мучьте меня.

Идя развалинами в направлении дверцы в стене, оба подошли к Господней часовне.

Ботреле остановился:

— Хотите узнать, господин следователь?

— Еще бы не хотеть!

В руках у Ботреле оказалась палка, толстая узловатая трость. Вдруг он резким ударом вдребезги расколол одну из статуэток, украшающих портал часовни.

— Да вы с ума сошли! – вне себя крикнул господин Фийель, кинувшись собирать осколки. – Вы с ума сошли! Такой изумительный святой…

— Изумительный! – вторил ему Изидор, сделав выпад, от которого полетела вниз Дева Мария.

Господин Фийель крепко обхватил его:

— Юноша, я не позволю вам…

Но за Девой Марией последовали волхвы, а вслед за ними слетели ясли с маленьким Иисусом…

— Еще одно движение – и я стреляю.

Граф де Жевр уже поднимал заряженный револьвер.

Ботреле расхохотался.