Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 85 – Михаил Фролович Чулицкий

Врачи предположили, что у нее одно из двух: либо временный психоз, который может пройти при наступлении полного физического развития, либо начало неизлечимого душевного расстройства в форме первичного бредового сумасшествия.

Во всяком случае желание ее исполнилось: она была возвращена в свой монастырь.

На Волге при отходе с пристани парохода на нем произошел какой-то скандал. С парохода матросами был спущен на берег бушевавший пьяный.

Один из пассажиров соскочил с парохода, толкнул пьяного так сильно, что тот упал в канаву, и безнаказанно вскочил обратно на уходивший пароход.

Урядником был составлен протокол следующего содержания:

«Проходя по берегу и услышав шум в виде драки и уходящий скандальный пароход, немедленно прибыл на место происшествия, где увидел с раскинутыми руками человека, упавшего с горизонта земли в пространство канавы и ушибшего затылок головы.

Кроме сего, двигающий член ноги левой ступни в пяточном положении, вероятно, поврежден, так как сапог в глине.

Мертвое тело лежало ногами на юг и головою на север, почему и было отправлено в больницу. Из оной мертвый труп, оказавшийся в живности, был доставлен обратно для допроса, где, несмотря на многочисленные опытные вопросы об обстоятельствах дела, не пожелал открыть истину и назвать свое имя, яростно утверждая, что он коллежский асессор из Петербурга и поэтому должен быть немедленно отпущен на свободу».

Внизу протокола стояла приписка станового пристава, в которой говорилось, что неизвестный человек, не пожелавший открыть своего имени и утверждавший, что он из Петербурга, для удостоверения личности препровождается в Петербург.

В течение двух месяцев, содержась в тюрьме, молодой человек продолжал утверждать, что он коллежский асессор, но имени своего не говорил и объяснить, где он состоит на службе, не мог. Затем он осторожно стал справляться, какому подвергнется он наказанию, если откроет свое настоящее звание, и наконец сознался, что он купеческий сын.

Был он на ярмарке в Нижнем Новгороде вместе с тятенькой, который уехал домой раньше. Оставшись один, он закутил и не помнит, как попал на пароход. Здесь он сел играть в карты с незнакомыми ему господами, из которых один назвался коллежским асессором из Петербурга. Во время игры он много пил, горячился и в результате проиграл все, что у него было. Тогда он понял, что это был не коллежский асессор, а шулер. Он остервенился и стал его бить. За это его высадили на берег. Кто-то из шулеров столкнул его в канаву, и он потерял сознание. Когда он опомнился арестованным, бумажник и паспорт оказались похищенными. Он испугался и на вопрос, кто он такой, назвал себя тем чином, который так дорого ему пришелся и крепко засел в его памяти. Он предполагал, что этот чин тотчас откроет ему все двери и никто ни о чем больше расспрашивать его не будет. Когда повели его в становую квартиру, шедшие вместе с ним бывалые люди советовали ему не изменять показания. «Назвался чиновником, – говорили они, – и тверди: чиновник. Изменишь показание – плохо будет». Поэтому он твердил все, что он коллежский асессор. Здесь в Петербурге он не открывал своего звания уже по другой причине. Он знал, что станут наводить справки, и в его родном городе узнают, что он сидит в тюрьме. О том, что ему влетит от тятеньки, что сильно попорчена будет шевелюра, он уже и не думает, этого ему не избежать, но его сильно тревожит, что будет пущена мораль на всю фамилию, все торговые люди и знакомые станут величать его арестантом. Поэтому он готов подвергнуться какому угодно наказанию, претерпеть всякие муки, лишь бы только избежать отправления его этапным порядком в родной город.