Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 52 – Михаил Фролович Чулицкий

— Вы видели оперетку «Цыганский барон»? В ней, между прочим, поется: «Кто нас венчал?» Это говорится обо мне, потому что венчал не кто другой, как я. На вашем лице читаю изумление, вы думаете, что перед вами ненормальный субъект или ловкий мошенник, желающий, с целью избежать наказания, представиться сумасшедшим, то есть, говоря языком ученых, симулянт. Ошибаетесь. Как видите, я молод, физически совершенно здоров и полон сил. Ну-с, и психически я тоже здоров. Одна только у меня ненормальность – я всегда весел и всегда шучу. Шутя и жизнь прожигаю. Поставил я ее ребром и толкнул сплеча. Она и покатилась куда попало и как попало: не по прямой дороге, а по рытвинам и ухабам, вкривь и вкось, по разным тропинкам. Куда она прикатится, не знаю. Меня это не интересует. Об одном стараюсь, чтобы в дороге всегда было весело. Если и в помойную яму попаду, и там шутить буду, пока не вылезу оттуда. Я никогда не унываю и бодрости духа не теряю. В тюрьму теперь попал, но я отсюда вылезу и опять вперед. Зазвенят андроны с колокольчиками. Ух как жарко будет! Вознагражу себя как следует за теперешнее невольное смирение, воздержание и пост. По существу я совсем не злой человек и не преступник. Только все-таки жизнь моя – оперетка. Сознаю я это, но измениться не могу. Такая уж натура у меня, широкая и безалаберная.

Так говорил двадцатичетырехлетний преступник, говорил искренне и правдиво. Действительно, все его похождения и проделки были крайне легкомысленны и в большинстве случаев были им совершаемы при особой обстановке.

С четвертого класса гимназии приступил он к познанию жизни. Он стал изучать музыку в оперетках и в трактирах, отличался хорошим розыгрышем в винте, играл на биллиарде и был польщен поднесением товарищами титула первого пьяницы в гимназии. Он с наслаждением погружался в водоворот разгульной жизни, по его мнению прекрасной и веселой, несущейся вихрем перед его глазами, существующей наяву и поэтому не могущей сравниться с жизнью мертвых греков и римлян, изучение которой стало ему надоедать. После того как он неизвестно зачем просидел два года в пятом классе, его уволили из гимназии.

Изгнание с позором временно протрезвило его. Он поступил в реальное училище и кончил курс благополучно.

Получив некоторое право называться гражданином, он не захотел больше учиться. Но прежде чем начать наслаждаться жизнью, необходимо было отбыть воинскую повинность. Это его не испугало, напротив, он был очень рад сделаться военным и в восторге надел мундир вольноопределяющегося одного из пехотных армейских полков.

Время, проведенное в полку, он всегда считал самым счастливым в своей жизни. Как человека, обладающего крепким физическим здоровьем, маршировка, гимнастика и всякого рода строевое ученье его не страшили и не были ему в тягость: никогда не покидающий его веселый и бодрый вид и бойкие неглупые ответы скоро обратили на него внимание начальства, его стали принимать в общество офицеров. Его полюбили все: солдаты – за простоту в обхождении с ними, товарищи – за дружелюбие, офицеры – за веселый нрав. На его месте другой воспользовался бы созданным им положением и начал бы создавать дальнейшую карьеру. Но он оставался всегда верным самому себе и продолжал жить только сегодняшним днем.