Книга Не проси, страница 94 – К. Блэквуд

У кровати стоял мужчина в куртке поверх пижамы. На лице у него было выражение человека, которого разбудили и сразу бросили в самое пекло ада.

— Маш, — говорил он. — Пойдём. Там врач ждёт. Нам нужно поговорить.

Женщина подняла глаза на Лизу.

— Сестра, скажите им. Он живой. Он просто спит. Вы же видите? Видите?!

Лиза отшатнулась и дверь с грохотом захлопнулась.

Сердце колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. Она поняла: палаты здесь не пустые. Белый этаж был не отделением. Он был очередью из чужих «если бы», растянутой так далеко, что люди в ней забывали умереть окончательно.

Она пошла дальше.

Б-8.

Б-7.

За дверями слышались голоса.

— Я не подписывал отказ.

— Позовите сына.

— Мне сказали, операция утром.

— Я только воды попросила.

— Я не понял, что умираю.

У Лизы дрожали колени и всё тело отказывалось её слушаться. Она старалась не читать таблички, но взгляд всё равно цеплялся за них. Некоторые были обычными номерами. На других вместо цифр проступали фамилии. На одной она увидела: «Баранов И.М.». Дверь была закрыта, но из-за неё доносился женский плач.

Лиза ускорила шаг. Коридор не заканчивался. Обернувшись, она увидела, что двери, через которую она вошла, уже не было. Теперь в ту сторону тянулся такой же бесконечный, безупречный коридор. Только палаты и не мигающие лампы, отбрасывающие блики на кристально чистый пол под ногами.

Лиза остановилась.

— Я не буду ходить кругами, — сказала она вслух. — Мне нужна палата Б-0. Меня пригласили сюда не на экскурсию.

Лампы ещё раз мигнули.

На ближайшей двери табличка дрогнула. Цифра «6» медленно сползла вниз, как мокрая краска, и стала нулём.

Б-0.

Лиза почти сказала: «Спасибо». Слово уже поднялось к языку, привычное, автоматическое, больничное. Она успела прикусить его. Но Белый этаж услышал даже это. Где-то в коридоре открылась ещё одна дверь. Потом вторая. Потом третья.

Из палат выглянули люди.

Это оказались совсем не монстрами. Старики, дети, мужчины, женщины. В больничных рубашках, пижамах, домашних кофтах. У кого-то была капельница, у кого-то повязка на груди, у кого-то синие губы. Они смотрели на Лизу внимательно, голодно, но не со злость. Лиза не чувствовала опасности. Она почувствовала, что больше всего они смотрят на неё с надеждой. Но Лиза знала - в этом месте никакой надежды нет, как и жизни.

От этого внутри расползалось противное, липкое ощущение, что она оказалась белой вороной в месте, в котором её не должно быть. По крайней мере - сейчас.

— Она сказала, — прошептал кто-то.

— Она ответила.

— Она может.

— Сестра

— Девушка

— Дочка

— Позвоните.

— Передайте.

— Подпишите.

— Скажите им, что я не хотел.

Лиза попятилась к двери Б-0.

— Вам показалось, — сказала она громко и немного прокашлялась.

Голоса на мгновение стихли.

— Вам показалось, — повторила она уже увереннее. — Всем.

Двери начали закрываться. Одна за другой. Медленно. Неохотно. Но закрывались.

Лиза схватилась за ручку палаты Б-0 и вошла, захлопнув за собой дверь. Внутри было темнее, чем в коридоре.

Не намного, но достаточно, чтобы глаза отдохнули от белизны снаружи. Палата выглядела почти обычной. Одна кровать, тумбочка, деревянный стул у стены. Окно с задёрнутыми шторами и небольшая лампа над изголовьем кровати.

На кровати лежал её отец. Сергей Михайлович Ларин.