Книга Не проси, страница 59 – К. Блэквуд

— Как?

— Неправильно. Как будто забыл, как это делается.

— И потом ушёл?

— Нет. Он сказал: «Тогда ты плохая дочь».

Антонина Михайловна закрыла рот ладонью. Аня вытерла лицо рукавом.

— Я знаю, что это был не ты. Но всё равно было очень больно и страшно.

Виктор осторожно притянул её к себе. Она уткнулась лбом ему в грудь, туда, где ещё оставались кости. Он обнял её одной рукой и почувствовал, как маленькое тело дрожит.

— Послушай меня, — сказал он. — Очень внимательно.

— Я виновата?

— Нет. Совсем нет.

— Но я ведь почти попросила, пап.

— Но не попросила же. Ты всё сделала правильно.

— А если в следующий раз…

— Именно поэтому сейчас я расскажу тебе правду. Не всю. Столько, сколько можно.

Она подняла голову. Дети, когда боятся, часто выглядят младше. Аня сейчас выглядела не на девять. На шесть. Может быть, на пять. Слишком большие глаза, тонкая шея, пальцы, вцепившиеся в его свитер.

— Есть место, — сказал Виктор. — Очень плохое. Оно делает вид, что исполняет желания. А потом берёт за них плату. Всегда больше, чем обещало.

Аня слушала молча.

— И ты что-то попросил у этого места? — спросила она.

Виктор хотел соврать. Не смог.

— Да...я должен был.

— Из-за меня?

Аня всхлипнула и опустила голову.

— Из-за болезни. Не из-за тебя, солнышко.

— Нет, из-за меня. Всё из-за меня!

— Нет. Болезнь — не ты. Родная, прошу тебя, не вини себя ни в чем.

Она посмотрела на его повязку, на левую руку в перчатке, на то, как он сидит чуть скособочившись из-за ребра.

— Оно забрало всё это?

— Да...

— Чтобы я жила?

Сказать «нет» было бы милосердно. И бесполезно.

— Чтобы болезнь отступила на время.

Аня снова опустила глаза.

— Значит, меня как будто… одолжили? И поэтому я ещё жива?

Виктор почувствовал, как внутри что-то рвётся. Не кость, не орган. То, что ещё пыталось держать его человеком.

— Нет, — сказал он резко. — Ты живая потому, что ты живая. Слышишь? Не одолжили. Не по договору. Не потому что кто-то разрешил. Ты не вещь. Не предмет.

— Но оно так не думает. Папа, что нам теперь делать?

— Мы должны быть умнее.

Она тихонька подобрала слёзы маленькой ладошкой.

— Как?

Виктор вспомнил Сергея Петровича: ничто, что говорит с ней голосом любви, не имеет права требовать ответа.

— Есть правило. Не волшебное. Просто наше. Если кто-то говорит с тобой моим голосом, маминым, твоим, чьим угодно и просит ответить, пообещать, захотеть, согласиться — ты не отвечаешь сразу. Сначала говоришь: «Ты не имеешь права требовать ответа».

Аня повторила шёпотом:

— Ты не имеешь права требовать ответа.

— И ещё: «Я ничего не прошу».

— Я ничего не прошу.

— И ещё: «Я отказываюсь от сделки».

Она посмотрела на него испуганно.

— Это как в магазине?

— Нет. Это как если тебе дают конфету и потом говорят, что теперь ты должна отдать сердце.

Аня побледнела.

— Тогда я точно отказываюсь.

В комнате стало холодно. Не сильно. Не как на станции. Но ночник-звезда дрогнул и на секунду стал зелёным. Антонина Михайловна вскрикнула. Виктор не отпустил Аню.

— Ещё раз.

— Я отказываюсь от сделки.

Где-то в стене щёлкнуло. Потом ещё раз. Как будто по трубе прошёл маленький металлический зверёк.

— Ещё.

Аня выпрямилась. Слёзы всё ещё были на щеках, но голос стал твёрже.

— Ты не имеешь права требовать ответа. Я ничего не прошу. Я отказываюсь от сделки.