Книга Не проси, страница 55 – К. Блэквуд

— Вторая?

— Вернуть первичную запись эмоционального доступа.

— «Мама», — сказал Виктор.

— Да.

— Она осталась в журнале обходов.

— Уже нет. После сегодняшнего сбоя объект перенёс часть записей в основной архив.

— В машинный зал?

— Глубже.

Виктор посмотрел в сторону железной двери.

— А третья?

Сергей Петрович убрал руки за спину.

— Нужен отказ Анны Викторовны.

— Вы только что сказали, что она не должна участвовать.

— Она не должна просить. Отказ — не просьба.

— Она ребёнок.

— Да.

— Я не буду втягивать её в это.

— Я не предлагаю вести её сюда. Но она должна понять одно простое правило: ничто, что говорит с ней голосом любви, не имеет права требовать ответа.

Виктор медленно выдохнул.

— Вы хотите, чтобы я рассказал ей?

— Часть. Достаточную, чтобы она не открыла эту дверь из жалости к вам.

Виктор мог отдать ребро. Мог хромать по станции. Мог писать «всё тихо», пока пальцы не откажутся держать ручку. Но сказать Ане правду — пусть даже часть — значило разбить последнее место, где он ещё пытался быть отцом, а не должником.

— Она и так видит сны. Кошмары про это существо.

— Сны — это попытка контакта. Просьба требует ответа.

— А если она уже ответила?

Сергей Петрович чуть повернул голову.

— Она говорила что-нибудь?

Виктор вспомнил.

«Это папино».

«Он ещё нужен».

«Там считают неправильно».

«Если ты закончишься, я должна буду прийти сама».

— Не просьбу, — сказал он. — Пока нет.

— Тогда у вас ещё есть время, Виктор. Используйте его правильно.

— Сколько есть времени?

— До первой удачной формулировки.

В здании погас свет. Не везде. Только в коридоре, ведущем к машинному залу. Атриум остался освещённым, но проход к железной двери стал чёрным прямоугольником. Как горло. Из темноты донёсся детский смех. Виктор застыл. Смех был похож на Анин. Почти. Но в нём была лишняя ровность, повторяемость, будто кто-то поставил на зацикливание один и тот же кусок записи.

Сергей Петрович поднял руку.

— Не отвечайте.

— Я знаю.

— Не зовите её по имени.

— Да знаю я.

— Не проверяйте телефон здесь.

Виктор уже доставал телефон. Остановился. Смех оборвался. Потом из темноты голос Ани сказал:

— Пап, я нарисовала тебе глаз. Почему ты отдал его им?

Сердце Виктора ударило в пустое место под ребром. Сергей Петрович шагнул к коридору. На его правой ладони знак треугольника потемнел, будто под кожей налились чернила.

Он произнёс тихо, но властно:

— События нет.

Темнота дрогнула, словно всё здание пошатнулось и с ним эта осязаемая тьма. Голос Ани стал ниже.

— Событие ожидает подтверждения.

— События нет, — повторил инженер, чуть выше подняв ладонь.

Где-то внизу Механизм заскрежетал так, что у Виктора заныли зубы. Те, что ещё оставались.

— Внешний протокол зафиксирован, — сказал голос из темноты.

Теперь это был уже не голос Ани. Официальный. Ровный. С металлической подкладкой.

— Нарушение условия договора.

Сергей Петрович не пошевелился.

— Контур удержан. Возвращайся откуда выполз.

— Удерживающий превысил допуск.

— Контур удержан.

Ладонь Сергей Петровича подрагивала. Казалось, что из неё немного струился свет, но не яркий, а как будто этот свет был соткан из тьмы, отсутствия света вовсе.

— Наблюдатель получил запрещённый инструмент.

— Наблюдатель получил информацию о правах оспаривания.

Пауза. Потом Механизм сказал: