Книга Не проси, страница 31 – К. Блэквуд

— Уходи, — сказал он.

— Уходи? Это ты пришёл сюда за деньгами. Деньги — это тоже просьба. Ты уже начал просить.

— Я сторож, обычный работник. Меня наняли охранять заброшенную станцию. Я ничего ни у кого не просил!

— Нет, это не так. Ты покупаешь крупицы времени для своей дочери.

Виктор ударил кулаком по двери.

— Заткнись!

В коридоре погас свет. На секунду в полной темноте он услышал за дверью движение. Там было нечто огромное, тяжёлое, с трудом и грохотом шевеля конечностями, или чем-то подобным. Потом лампы вспыхнули снова. Дверь была закрыта, как и до этого. Пломбы целы и невредимы. Виктор побежал к атриуму.

У стойки с журналом его вырвало желчью. Он вытер рот рукавом, открыл журнал и долго смотрел на пустую строку. Рука дрожала. Он написал: «02:20. Обход. Всё тихо». Остановился. Потом, почти не думая, добавил ниже одно слово:

«Мама».

Чернила впитались в бумагу мгновенно. Слишком быстро. На соседней странице, где ещё ничего не было, проступила новая строка — не его почерком:

«РОДСТВО ПОДТВЕРЖДЕНО. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ДОСТУП: ЧАСТИЧНЫЙ».

Виктор захлопнул журнал так резко, что больно ударил себя по пальцам и выругался.

Утром он вышел со станции на рассвете. Река была укутана туманом. Воздух пах льдом, мокрой травой и свободой. После станции обычный мир казался невозможным чудом. Машины на дороге, собака за забором, женщина с авоськой, грязный автобус, матерящийся водитель.

Телефон поймал сеть. Сразу пришли три сообщения. От соседки: «Витя, всё нормально. Аня спит. Окно закрыто. Не волнуйся».

От банка: «Зачисление: 20 000 рублей».

И ещё одно. С неизвестного номера: «Всё тихо».

Виктор стоял перед воротами, смотрел на экран и понимал, что вернётся. Дело было не в том, что он поверил в сверхъестественное. Дело было в том, что деньги были настоящими, а Аня — ещё более настоящей.

Часть 3. Первый платёж

Неделя после первой смены прошла не днями, а обрывками.

Больница. Дом. Сон на стуле. Аптека. Станция. Автобус. Банк. Опять больница. Всё перемешалось в одну скомканную ленту событий, где Виктор то держал Аню за горячую руку, то проверял пломбы на двери машинного зала, то стоял в аптеке с карточкой в пальцах и надеялся, что терминал примет оплату.

Деньги приходили каждые три дня, как и обещали. Двадцать тысяч. Двадцать пять. Снова двадцать. Без назначения платежа или организации-отправителя. Просто пополнение счёта — чистое, ровное, безымянное, как будто деньги возникали из воздуха, а банк предпочитал не задавать вопросов.

Виктор тоже не задавал. Он купил Ане нормальные фрукты, не те кислые яблоки и груши по скидке. Купил йогурты, свежий хлеб, сыр, ее любимую колбасу и целую коробку конфет, тёплые носки с лисичками и новые фломастеры, потому что старые высохли ещё месяц назад, а она всё равно пыталась ими рисовать. Оплатил долг за лекарства. Вернул соседке часть денег и впервые за долгое время увидел, как та смотрит на него не с жалостью, а с осторожной надеждой.

— Может, выкарабкаетесь, Витя, — сказала она с мягкой улыбкой на лице.

Он кивнул. Станция вела себя спокойно.

На самом деле это спокойствие пугало Виктора больше, чем если бы она стонала, звала и билась изнутри в свои пломбы. Виктор делал обходы, отмечал время, писал «всё тихо». Радио больше не включалось, красная лампочка не мигала. У двери машинного зала пахло только ржавчиной и старой пылью. За самой дверью Виктор больше не слышал никаких звуков, движение прекратилось. В зеркале комнаты отдыха отражался он один, хотя Виктор всё равно старался туда не смотреть.