Книга Фактор Лилит, страница 94 – Джин Пайва

Судорога скрутила Холли, когда женщина расхохоталась, и отзвук злобного триумфа этой суки достиг, осквернил святость ее супружеской спальни. Стекло затуманилось, обнявшиеся фигуры отодвинулись, и Холли снова увидела свое отражение. Вдруг мимические морщинки около ее губ и глаз углубились, разбежались паутиной по сухой, дряблой коже, около рта залегли тяжелые складки, здоровый румянец поблек, ухоженные волосы стали серыми и ломкими, ясные голубые глаза затянуло молочной дымкой. Цветущая женщина старела, дряхлела, гнила и разлагалась у нее на глазах.

Стекло потемнело снова, и перед ней появилась она сама – но только несколько моложе. Озадаченная, Холли протянула руку, чтобы коснуться своего юного двойника, и отражение повторило ее жест. Но рука юной Холли была окровавлена, она держала какую-то бесформенную массу. Приглядевшись, Холли поняла, что это человеческий эмбрион, мальчик. Прижимая вторую руку к животу, с искривленным от боли лицом – эта боль судорогой сжала и саму Холли – отраженная Холли швырнула аморфный сгусток с едва оформившимися очертаниями в зеркало, так что он расплескался по стеклу, но сперва Холли увидела нежно-голубые глаза младенца, точь-в-точь напоминавшие ее собственные. Мальчик. Значит, она убила мальчика, когда сделала аборт, и даже не знала об этом. Это было так давно.

На секунду сверкнули зеленые глаза, жестокие и колдовские.

Незнакомое чувство, сплав ужаса и отвращения, вызвало выброс адреналина в ее кровь, и, воспользовавшись неожиданным энергетическим всплеском, Холли овладела собой и отшатнулась от зеркала. Она рухнула на пол, подальше от заколдованного отражения, и, прижавшись к застеленному ковром полу, жадно хватала воздух, словно марафонский бегун, последним рывком перебросивший себя через финальную ленточку. Понемногу в ее глазах прояснилось, и комната приобрела знакомые очертания.

Холли кое-как доплелась до кровати, ее мысли бешено кружились. Пропела труба войны, сказала она себе. Т.Д. делит постель с ее мужем – не важно где, не важно когда. И хочет большего, чем Холли в состоянии себе представить. Твердой рукой Холли сгребла с кровати покрывало и одним быстрым движением набросила на зеркало, убирая с глаз оскорбившую ее серебристую гладь. Остановившись перед обезвреженным врагом, чтобы перевести дух, она постепенно почувствовала себя такой же спокойной, холодной и собранной, как была до этих нескольких долгих – ужасающе долгих – минут.

«Что ж, война так война, – подумала Холли, – я всегда была отличным бойцом. Но не помешает заручиться союзником». Потянувшись к телефону, Холли деловито, несмотря на потрясение, перебрала знакомых. В голове мелькнуло слово «доктор». Хэл Вон был бы кстати. Хотя молодая барышня-доктор успела отлично себя зарекоменлдовать, почти неприличное сходство с Т.Д. говорило не в ее пользу. Кроме того, нелишне будет на пресс-конференции иметь эскорт в виде домашнего врача, пожилого интересного мужчины. Так, на всякий случай.

— Настало время, – объявил Майкл. Его шафрановый балахон сменили мягкие вельветовые штаны и шелковый вязаный свитер.

— Почти, – сказала Талия.

Она отодвинулась от окна; ее ореховые волосы казались то черными, то красными под игривыми бликами уличного фонаря.

В комнате не зажигали свет, хотя солнце зашло несколько часов назад. Только теплые янтарные отблески низко повисшего ущербного лунного диска рассеивали сгустившиеся под высоким потолком тени. Голый пол, отполированный до зеркального блеска, отражал две фигуры, застывшие перед высоким, от пола до потолка, окном, резко очерченные на фоне золотистого диска, так неправдоподобно близкого, словно в космосе для него не нашлось места.