Книга Фактор Лилит, страница 142 – Джин Пайва

Не надеясь устоять на трясущихся ногах, опустившись на колени, ползком, Джефф подобрался к знакомым кроссовкам, ухватил одну из ножек стола и дернул изо всех сил. Стол пролетел через всю комнату, едва не задев потолок, и обрушился на груду битой посуды.

Звон бьющегося стекла привел Элизу в сознание, и она подскочила, дико вращая глазами, приготовившись закричать.

Это был долгий, пронзительный, душераздирающий, леденящий вопль. Джефф склонился над ней, но знакомое лицо не успокоило ее, не заставило умолкнуть. Она продолжала визжать – на одной ноте, – пока весь воздух не вышел из ее легких, а боль – из сознания, а Джефф крепко прижимал ее к себе, гладил по волосам и шептал слова любви. Наконец Элиза замолчала, обвисла на его руках.

Появившийся Жожо на подгибающихся ногах побрел к Бри, которая пыталась оторваться от замусоренного пола. Нагнувшись, чтобы помочь ей, он встретил ее взгляд и застыл: белки ее глаз были красными от лопнувших капилляров, из глаз текли кровавые слезы. Отмахнувшись, Бри встала и кивнула ему, просто кивнула.

— Вызови скорую помощь, – прошептала Бри; эти три слова усилили кровотечение из ее потрескавшихся губ.

Жожо колебался. Ему хотелось обнять Бри – так, как Джефф Элизу, но суровый кровавый взгляд Бри остановил его, запрещая приближаться к ней.

Опустив голову, Жожо побрел к двери искать телефон.

Элиза почувствовала жало капельницы в своей руке прежде, чем открыла глаза. Присутствие привычного, хорошо знакомого устройства подействовало на нее скорее успокаивающе, чем тревожно. Последняя неделя полностью выбила ее из колеи, перенесла из упорядоченной, нормальной жизни в мир ночных кошмаров, где все казалось искаженным, как в кривом зеркале, и каждый страх – преувеличенным. Боже, только бы это была обычная больничная палата, взмолилась она, а не лаборатория сумасшедшего маньяка-экспериментатора.

Открыв глаза, она безошибочно опознала одну из больничных палат – только необычно светлую. Полоски света лились из отверстий от пола до потолка, так что все углы были освещены одинаково.

Новую тревогу – к чему весь это свет – быстро сменило облегчение: здесь никому не удалось бы спрятаться.

Оглядевшись еще раз, Элиза поняла, что находится в отделении интенсивной терапии – потому и такая иллюминация. Она узнала знакомое оборудование: на мониторе, висевшем над головой, пять желтых кривых на черном фоне отмечали основные параметры ее жизнедеятельности. Электронные схемы аттестовали ее сердечный и неврологический ритм как постоянный, пульс и давление крови – нормальные, дыхание – регулярное. Даже на первый взгляд картина вполне приличная. «Будь это мой пациент, я бы выставила его отсюда через пару часов». На монитор были выведены также данные о работе капельницы и респиратора; капельница функционировала; респиратор, к счастью, просто висел на стене.

На ее кровать нацелилась объективом видеокамера; развеселившись, Элиза показала язык ее выпученному глазу. Она попыталась перевести кровать в полусидячее положение, надеясь, что ее активность скоро привлечет внимание персонала, и тут ее захлестнуло странное предчувствие. Приятное возбуждение от пробуждения в больнице сменила растерянность. Почему она здесь? Последнее, что помнила Элиза, – это поездка в такси на Восточную Пятую улицу. А потом – все пусто. Она сосредоточилась, и в памяти понемногу начали всплывать разрозненные картины…