Книга Терра. Часть 1, страница 34 – Маргарита Боулес

— Какой час?

Падре, удивленный от моей наглости, переглянулся со своими коллегами по мафиозному цеху, вальяжным жестом засучил рукав, скорее сгорая от интереса, почему я спросила именно про время, и опустил глаза на золотые часы на запястье, ответив на испанском «Без десяти минут десять».

— Если ровно в десять вечера я не выйду из этого дома живая и здоровая, то здесь будет наряд полиции, здание оцепят. Мое посольство знает о нашем нахождении в городе. И если со мной что-то случится – начнется международное расследование, снизится поток туристов, а это не нужно ни властям, ни вам. Поэтому… у меня к вам… предложение, бизнесмены.

— Продолжай, güera… – низким голосом дозволил Падре, шире улыбаясь; на верхнем белоснежном зубе блеснул скайс[2]в форме крестика, я сглотнула, борясь с сухой пустыней во рту.

— Я отдам вам деньги, вот, – медленно стала расстегивать костюм. Первая пуговица, следом вторая. Отвернув ворот, полезла левой рукой в бра и, доставая связку, заметила жадный взгляд мужчины, скользящий не по моему декольте, а по лезвию Сумрака. – И-и… забирайте кинжал, мне только нужна книга. Позвольте нам уйти, мы ничего не видели.

Дон Освальдо, я надеюсь, перевел ему мои слова верно. Падре смотрел то на дона, то на меня, потом на Хуана и протянул руку. Я осторожно вложила купюры в его ладонь, умело подбросила кинжал в воздух, перехватила лезвие и протянула рукоять к мужчине.

— Вот, возьмите. Пожалуйста, только отпустите нас. Мне просто нужна эта книга, – кивнула на край стола.

Падре спрятал деньги в карман куртки и стал прикован взглядом к холодному оружию, он покрутил его в ладони, пробежался подушечками по лезвию с той страстью и любовью, с которой мужчина гладит обнаженное тело желанной женщины – вожделенно, чувственно. Мексиканец почти с возбуждением рассматривал свой подарок, проверял вес и острие, заточку. Стоило ему провести большим пальцем по режущей кромке, как на коже выступили крошечные бусины крови.

Падре сделал незначительный жест, тут же все глоки опустились, кроме одного – нацеленного на парня, видимо, для него вечер не закончился, а приключения только начинаются. Мужчина поднял на меня взгляд, что-то спросив.

— Происхождение? – перевел мне задыхающийся и хватающийся за сердце дон Освальдо. – Он хочет знать, из чего сделана рукоять и лезвие, говорит, что… что… впервые видит… клинок такой искусной работы.

— Из метеорита. В мире только один, теперь он ваш, – не задумываясь ответила я. – Позвольте нам уйти, дону совсем плохо, – подхватила шатающегося дедушку под руку.

— Ничего-ничего, мне просто нужны мои таблетки…

Не знаю, устроил ли Падре такой ответ или нет, но он сказал «go» и указал на дверь. Я схватила книгу со стола – точнее, едва подняла ее, та оказалась очень тяжелой, – следом взяла дона Освальдо под руку, тот опустил держащий все это время в руке револьвер и с тяжким вздохом медленно пошел к выходу. Огибая главаря, я едва дышала, как вдруг жесткая мужская ладонь сомкнулась на моем локте, холодная сталь лезвия уперлась в горло, и мужские сухие губы грубо накрыли мой рот. Мои глаза распахнулись на пол-лица, челюсти сжались, я замерла от ужаса ледяной статуей. Падре поцеловал меня кратко и жестко, а, разорвав этот жуткий поцелуй, тут же оттолкнул от себя и что-то серьезно бросил на испанском: «Así se paga una deuda, princesa». Я не поняла того взгляда, каким наградил меня мексиканец напоследок и не хотела ничего знать, хотела только наконец покинуть это место, забыть этих людей и никогда не встречать вновь.