Книга Терра. Часть 1, страница 164 – Маргарита Боулес

Касикандриэра и Лилит попытались сбежать, но картины, висевшие на стенах, поймали их и затащили внутрь рамы. Демоницы забились, пытаясь выбраться, но не могли покинуть изображение и лицезрели из-за стекла, в какую кашу превращаются их прихвостни и подельники под тихий хохот сошедшей с ума Мелиссы.

В спальню влетел Гроар и огромной дубиной убил сразу двоих, не оставив после несчастных даже лужи, лишь жженый алый пепел. Последнему выродку Люцифер одним движением выдрал из спины позвоночник.

Очистив помещение, он подскочил к Лиссе. Обрубил все Адские Жгуты, и девушка рухнула в его объятия. Ее била дрожь от припадка, веки нервно дрожали, белки глаз закатывались и появлялись, закатывались и появлялись, зубы стучали и хриплый хохот вырывался изо рта.

Аиррэль

Время в заключении текло медленно, и нельзя с уверенностью сказать, сколько прошло лет или дней. Когда меня бросили в темницу Башни Смерти, Серафимы приказали связать крылья Небесными Жгутами, приковать и подвесить за стены и высасывать силы, пока я не смогу сопротивляться, пока не ослабну достаточно.

Небесная кузница – место изготовления смертоносного оружия и самая гиблая тюрьма во всем Небесном царстве. В темницы не проникал дневной свет, не было воздуха – лишь тьма и чернь. Промозглая, холодная и одинокая. Благословения меня лишили, как только душа пересекла порог камеры. Свет сменился тьмой. Она окутывала, подбиралась, уничтожала, пытала и измывалась. Я не боролся и не сопротивлялся. Сдался, как только согласился быть связанным. Эмпириан приказал стражникам периодически тыкать в меня копьями, резать, источать силы быстрее. Ангелы смотрели на меня опасливо, пытали осторожно и бережливо, так что Святейшему пришлось вмешаться и заменить экзекуторов. Серафим споро нашел моих обожателей и поклонников, чьи семьи я разрушил и чьих близких убил. Падших, но разве есть до этого кому-то дело?

Новые стражи старались выслужиться и издевались с невиданной беспощадностью и яростью. Злились и ненавидели меня еще и за то, что после нескольких часов пыток сломать так и не могли.

— Считаешь, что я раскаюсь? – засмеялся я, теряя золотой свет.

— Я буду счастлив увидеть, как тебя уничтожат! – Легионер проткнул меня копьем насквозь, оставил прорезь в душе. Золотая кровь хлынула изо рта и из зияющей дыры.

— Что ж ты остановился? – Поднял на него взгляд, ухмыляясь дерзко, вольно. Я слишком долго был командиром и умел смотреть так, что от одного взгляда хотелось пасть ниц. За эту мимолетную слабость перед моей силой ангел вновь пырнул меня, разрезал по диагонали, и сгустки души соскочили с его оружия. Проплыли в воздухе и уничтожились. Что ж. Такими темпами я и до Суда не протяну, как и запланировал. Святейшие давно ввели правило: прежде, чем явиться на Суд и предстать пред Богом, душам следовало пройти «…процесс очищения от грехов», «…переосмысления», «…подумать над своими ошибками и стать покорными». Последнее в моем случае утопично. Есть лишь две личности, перед коими я мог встать на колени – Бог и моя жена. И они оба сейчас слишком далеки от меня, недостижимы.

Простит ли ОН меня? Поймет? А она? Узнав всю правду? Примет ли меня таким? После того, как я понял, что Скай – это и есть Миэль, долго не мог свыкнуться с открытием, мне требовалось время, чтобы переварить все, обдумать, осознать, и это заключение пошатнуло мою веру в наше общее будущее. Я испытывал отвращение к самому себе, ненавидел и пытки воспринимал как снисхождение. Пусть делают больно. Я заслужил и не хотел жить. Как только меня схватили, мой план состоял в том, чтобы умереть до Суда. Зачем ждать приговора? Ради чего? Я должен отпустить Скай. Дать ей свободу. Не мог позволить остаться рядом со мной, когда я сам не могу себя простить и не заслуживал ее любви.