Книга Терра. Часть 1, страница 118 – Маргарита Боулес

— Не ревите, вы чего? – Он присел, чтобы не вызывать у них страх, пытался показать, что им ничего не угрожает. Но мог ли поклясться, что они рядом с ним в безопасности? Скорее нет, чем да, и все же этим странным несуразным существам он не мог и не хотел причинять боль. В них словно отражался он сам или его душа, поломанная на осколки и собранная воедино, сшитая наспех неровными стежками, отчего рубец зарастал медленно, оставляя дорожки из мелких, но видимых шрамов.

Сколь бы Белиал ни умолял – «тапочки» плакали лишь сильнее, тогда он решил показать им фокус: то, как огонь вспыхивает на его ладонях и превращается в маленький шарик, раскачивающийся и перемещающийся между его пальцев. Он жонглировал несколькими огненными шариками, подбрасывал их и растворял в воздухе, а искры вспыхивали и гасли, паря рядом с ним. Тишина наступила внезапно – плачущие монстры теперь смотрели на его представление с изумлением, обожанием и восторгом. Их карикатурные глазки, завороженно прикованные к его рукам, цепляли за душу и заставляли улыбаться, а живот трепетать стаей бабочек где-то внутри рядом с сердцем – странное чувство, сладкое, оставляющее после себя шлейф незабываемых эмоций.

— Ну-с, кто вы такие? Эль-Элион дал вам имя? – завершив представление, решил разобраться Демиург. Он вновь присел на корточки, а существа обступили его со всех сторон. – Тяфики или Тыптики? Может, Пывжики?

— Огонь-тяф!

— Господин-тяф!

Стоило им в один голос начать говорить, как Белиал с победоносной улыбкой определился с названием: – Тяфики!

Те заулюлюкали, невпопад затяфали и протягивали к нему лапки, прося еще показать фокусы из «теплого-тяф», «яркого-тяф», «шарика-тяф».

Когда Демиург покидал Небус, Тяфы плакали в четыре ручья, прося взять их с собой.

— Обещаю, я заберу вас. Клянусь.

В тот миг Белиал решил создать место, где могли бы жить чудики-плакальщики, но стал черпать силы не из света, а из тьмы, коей внутри него было предостаточно, как и любви.

— Может, я не способен сотворить красоту из света, потому что создан во тьме, но смогу повелевать мраком и тишиной, сделать из сгустков темной магии место, которое так легко представить в голове?

Красота одного не равна красоте другого – у каждого свое видение, взгляд и сознание, иногда во тьме скрыто больше тепла, чем в самом ярком лучике света.

Осознав и приняв природу своих сил, Белиал углубился далеко во мрак и там, почти на краю Мироздания, по крупицам создал свой маленький уголок, наполненный отголосками той боли и страданий, кои Демиург хранил глубоко в душе, помнил спустя тысячи лет и излил на бескрайние полотна в грустной закономерности из знаков и символов, создал потерянный мир без иллюзий, без света, во мраке ночи, укрыл землю из диких черных зарослей одеялом из серого тумана. Воздвиг тайные охранные символы, построил темный скрюченный, словно от агонии, замок, покрытый сажей, и слепил фигуры из пепла и глины – перенес на лица статуй запечатлевшиеся в подсознании гримасы предсмертных страданий живых, которые видел всякий раз пред тем, как забирал жизнь. И кладбище, написав на надгробиях названия миров и планет, кои упокоились в Небытии от его рук.

Вельмор стал оплотом скорби, сосредоточением его проклятия. Место впитало в себя всю боль первого и единственного сына Тьмы, дав ему возможность написать новую историю, полную ярких улыбок, смелых решений и удивительных открытий. Тогда рядом с остальными надгробиями появилось еще одно. Эпитафия с выведенными на нем именами гласила: