Книга Второй шанс княжны Леи, страница 25 – Татьяна Этерра

Марта кивнула, её глаза тоже были влажными.

— И ты сможешь, — сказала она. — Я верю в тебя.

Анна взяла шкатулку в руки, чувствуя её тяжесть, и поняла, что в ней — ключ к её прошлому и её будущему.

Она просидела с Мартой до самого вечера, слушая её рассказы о матери, о её магии, о том, какой она была сильной и доброй. Анна чувствовала, как внутри что-то меняется — как боль от предательства мачехи уступает место твёрдой решимости.

Когда Марта ушла, Анна осталась одна со шкатулкой. Она открыла её и увидела старые письма, пожелтевшие от времени, с выцветшими чернилами. На одном из них стояла подпись её матери: «Элинора Рейвенвуд».

Она взяла письмо в руки, развернула и начала читать.

«Моя маленькая Лея. Я пишу тебе это письмо, зная, что ты ещё слишком мала, чтобы понять его. Но однажды, когда ты вырастешь, ты узнаешь правду о своей семье и о своей силе. Ты унаследовала не только имя рода Рейвенвуд — ты унаследовала и наш дар. Береги его. Не позволяй никому использовать его против тебя. И всегда помни: ты сильнее, чем ты думаешь. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. Твоя мать, навсегда и до конца».

Анна сжала письмо в руках, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Она не плакала от горя — от облегчения. Она наконец-то знала, что не одна. Что её прошлое было не просто цепочкой неудач, а тщательно спланированной чужой игрой.

И она была готова играть по своим правилам.

Она подошла к окну, глядя на тёмный лес, где две луны уже поднялись высоко, и зажгла свечу. Она поставила письмо на подоконник и прошептала в тишину:

— Я сделаю всё, чтобы ты могла гордиться мной. Обещаю.

Глава 11. Тайные письма

Анна не сомкнула глаз до самого утра. Она сидела за письменным столом, заваленным пожелтевшими листами, и читала. Читала всё, что хранилось в шкатулке — письма, дневниковые записи, официальные документы, засушенные цветы и даже маленький локон светлых волос, перевязанный шёлковой лентой. Каждый предмет был как кусочек мозаики, который складывался в картину, о которой она раньше даже не догадывалась.

Первые письма были нежными и тёплыми. Мать Леи — Элинора — писала о своей любви к мужу, о том, как она ждала появления дочери, о том, как мечтала научить её всему, что знает сама. Она писала о своём саде, о пионах, которые цвели каждую весну, о магии, которая текла в её жилах и которую она хотела передать дочери.

«Моя маленькая Лея, — читала Анна дрожащим голосом. — Ты вырастешь сильной и мудрой. Я вижу это, когда смотрю на тебя. Ты унаследовала мои глаза и мой дар. Береги его, как я берегла его для тебя».

Анна провела пальцами по выцветшим чернилам, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она никогда не знала свою мать — в воспоминаниях Леи её почти не было. Только смутные образы: тёплые руки, запах духов и колыбельная, которую она напевала перед сном.

«Она любила меня, — поняла Анна. — Она любила Лею, как родную дочь. Она оставила ей всё, что могла».

Но затем тон писем начал меняться. Через несколько лет после рождения Леи Элинора стала писать о своём страхе. О том, что чувствует, как магия покидает её. О том, что кто-то пытается отравить её и ослабить её силу. Она не называла имён, но Анна понимала — это была Ирма. Мачеха, которая вошла в дом как тень и постепенно начала отвоёвывать себе место, убирая всех, кто стоял на её пути.