Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 14 – Мария Шарикова

из груди. Я подошла к двери и заперла её на засов который, к счастью, оказался на месте.

Потом вернулась в кресло-качалку, села и уставилась на огонь в камине.

«Что это было?»-спросила я себя. И не нашла ответа.

Он был пьян. Он был зол. Он был обижен. Но он пришёл. Он пришёл ко мне, а не к своим ярким

женщинам, не к брюнетке с бутылкой, не к блондинке на коленях.

Он пришёл ко мне.

Я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание. Завтра будет новый день. Завтра я начну

расследование. Завтра я найду этого Фэрбенкса и вытрясу из него правду.

А сегодня… Сегодня я просто выжила.

И это было моей маленькой победой.

Глава 3

Грейсон не спал всю ночь.

Он лежал на широкой кровати в своей спальне на втором этаже Блэквуд-Холла, смотрел в

потолок и слушал, как ветер бьется в ставни. Дождь кончился ещё до полуночи, но ветер не

утихал. Он гулял по парку, срывал с деревьев последние листья, завывал в трубах, заставлял

скрипеть половицы в коридоре.

В доме было тихо. Гости разошлись около двух часов ночи. Кто в свои комнаты, кто просто

уснул там, где сидел. Лорд Мортон, самый шумный из компании, так и заснул в гостиной, в

кресле у камина, с пустой бутылкой в руке. Женщины ушли раньше. Брюнетка, кажется и вовсе

уехала, обидевшись на то, что Грейсон не обратил на неё внимания после приезда жены.

Жены.

Грейсон закрыл глаза, но перед внутренним взором снова возникло её лицо. Не то бледное,

испуганное лицо, которое он запомнил в оранжерее в ночь перед свадьбой. Нет — другое. Живое.

Глаза Аурелии горели, щёки раскраснелись, губы сжаты в тонкую линию. Она стояла перед ним,

мокрая от дождя, с подолом, выпачканным в грязи, и смотрела на него так, будто он был не

герцогом Уэстклиффом, а нашкодившим мальчишкой.

«Вы бросили меня в день свадьбы. Вы уехали, не сказав ни слова».

Она сказала это ему! Ему — человеку, которого боялись даже его враги, которого уважали в

Палате лордов, перед которым заискивали самые влиятельные люди Англии. Она сказала это ему,

и в её голосе не было ни страха, ни почтения. Только злость. Чистая, незамутнённая злость.

И ещё кое-что. Боль. Такая же, как у него.

Грейсон повернулся на бок и уставился в стену. Обои были тёмно-зелёными, с золотым узором —

они остались ещё от предыдущего герцога, его отца, который не любил перемен. Грейсон всегда

ненавидел эти обои. Но сейчас он смотрел на них и не видел. Он видел Аурелию.

Он вошёл в её комнату. Он помнил это . с

Смутно, словно сквозь туман, потому что бренди сделал своё дело, но он помнил. Он помнил,

как толкнул дверь, как увидел её в кресле у камина, в белой ночной сорочке, с распущенными

волосами, которые золотом стекали по плечам. Он помнил, как подошёл к ней, как коснулся её

лица.

«Вы холодная. Аурелия всегда была холодной. А вы… вы огонь».

Он сказал это. Он помнил. И он помнил, как она не отшатнулась, не закричала, не позвала на

помощь. Она смотрела на него в упор, и в её глазах не было страха.

Кто она? Та же женщина, которую он полюбил и потерял?

Грейсон сел на кровати, свесил ноги на пол и провёл рукой по лицу. Голова раскалывалась.

Бренди давал о себе знать тяжёлой, пульсирующей болью в висках. Во рту пересохло, и язык

казался ватным.

Он встал, подошёл к графину с водой, стоявшему на столике у окна, и выпил стакан залпом.