Книга Ямада будет спорить, страница 89 – Марина Комарова

Уёми не двигается, только прищуривается, изучая каждый мускул твари. Он знает, что нельзя быть беспечным.

Нуэ больше не ждёт. Он с рёвом бросается вперёд, мгновенно сокращая расстояние между ними, и когтистая лапа рассекает воздух с чудовищной силой. Уёми резко отшатывается в сторону, едва успевая уйти из-под удара. Ноги скользят по асфальту, но баланс сохранён – он словно танцует в этом смертельном бою.

Тварь рычит снова, поворачивая голову к Уёми, но тот готов. Сжатый в руке амулет начинает мерцать холодным лунным светом, и Уёми молниеносно бросает его в сторону нуэ. Слабая вспышка, и тварь взвизгивает, заслоняясь от света. Уёми пользуется моментом – срывается с места и бьёт ладонью в грудь нуэ, посылая в него волну духовной энергии. Нуэ отлетает назад, ударяясь о стену, которая трещит под его весом.

Но это не конец. Тварь резко отталкивается, её когти вспыхивают огнём.

Уёми пригибается, уходя из-под удара, затем поворачивается и бьёт ногой в бок чудовища. Нуэ взвывает, но не отступает. Хвост-змея устремляется к Уёми, пытаясь впиться в него ядовитыми клыками. Уёми уворачивается, хватая хвост-змею за шею, и одним резким движением отбрасывает её в сторону.

Нуэ бросается снова. Лапы и хвост – три точки опасности. Уёми видит, как когти блестят в свете фонаря, готовые разорвать на куски, но он обходит атаку, ныряет под лапы чудовища и оказывается за спиной. Одним движением выхватывает короткий меч из ножен на спине, что проявились из лунных капель, и ударяет нуэ по шее. Глухо и отвратительно чавкает плоть. Визг разрывает ночную тишину.

Тварь дёргается в последний раз и обрушивается на землю, оставляя за собой шлейф тёмной крови, стекающей по грязному асфальту. Уёми стоит, тяжело дыша, держа меч наготове, но существо больше не двигается.

Он делает шаг назад, вытирая кровь с клинка о ближайший камень. Вокруг всё вновь погружается в тишину, нарушаемую лишь глухими ударами его сердца.

Некоторое время Уёми просто стоит, глядя на неподвижное тело нуэ, в глазах настороженность, но меч уже опущен. Внезапно тварь дёргается, и её глаза медленно открываются. Мёртвые, невидящие. В их глубине мелькает знакомое выражение – смесь страха и решимости, которую Уёми уже видел у Ватанабэ. Неудивительно. На него работают такие же отморозки.

Уёми не колеблется. Резким движением он поднимает меч и приставляет острое лезвие к горлу нуэ. Стальной холод клинка касается шерсти, и тварь едва сдерживает дрожь.

— Передай своему хозяину, – в голосе Уёми звенит лёд. – За ним всё равно придёт луна.

Нуэ смотрит на него чужими глазами. Они умеют смотреть через мёртвых сородичей. Смесь страха, ненависти и готовности идти до конца.

После чего глаза снова закрываются.

Уёми некоторое время смотрит на нуэ, потом поднимает руку, и тело твари превращается в пепел. После он медленно поднимает взгляд к ночному небу. Звёзды сияют вверху, но их свет кажется далёким и холодным, как напоминание о том, что ни одна из его целей не будет достигнута так просто, как он когда-то надеялся.

«Никогда не будет всё так, как я хочу», – с горечью думает он, сжав рукоять.

Меч в руке Уёми начинает тускнеть, словно сливается с ночной тьмой. Вскоре от него остаётся лишь мерцание, которое, едва коснувшись земли, исчезает, растворяясь в лунном сиянии.