Книга Ямада будет спорить, страница 61 – Марина Комарова

— Никуда не рыпайся. Я скоро вернусь.

Грубиян. А до этого был такой вежливый. Козёл. Но так даже привычнее.

После этих слов он выходит, оставляя меня одну. Я остаюсь в полной тишине, только изредка слышится глухое бормотание с улицы. В комнате, несмотря на немного улучшившуюся обстановку, царит странное ощущение противного ожидания.

Моё сердце бешено колотится. Множество вопросов вертится в голове, и я не могу избавиться от чувства тревоги. Почему водитель разговаривает с кем-то на улице? Почему в таких условиях это кажется важным? А главное, что всё это значит?

Я окидываю комнату взглядом, осматривая каждый угол. Лампочка на потолке тускло светит, создавая длинные тени, которые кажутся живыми.

— Ну и вляпалась же, – мрачно отмечаю.

Сейчас важно не поддаться панике. Оставаться спокойной и готовой к любой неожиданности.

Подкрадываюсь к окну, стараясь увидеть что-то за пределами дома, но темнота на улице и, мягко говоря, грязные стёкла не дают мне никакой информации. Разочаровавшись, решаю тихонько заглянуть в коридор. Возможно, там я что-то пойму.

Стараясь не шуметь, медленно подхожу к шторам-колотушкам. Замираю. Вроде ничего такого.

Я уже начинаю расслабляться, как вдруг сталкиваюсь с Хаято. Все слова вмиг забываются. А этот здесь откуда взялся?

Он стоит прямо передо мной, как гора. На лице выражение лёгкого удивления, но взгляд острый и внимательный.

— Хаято? – Стараюсь сдержать растерянность в голосе. Нет, такого точно никак не ожидала. – Как вы здесь оказались?

Хаято не успевает ответить, потому что в комнату заходит Окадзава, и его присутствие как-то мгновенно ощущается – он будто заполняет собой всё пространство. Смотрит на нас цепко и изучающе, с невысказанным вопросом, обращённым к нам обоим. Ему явно интересно, что Хаято такого сделал, и почему у меня такой растерянный вид.

Хаято не отводит взгляда, тоже оценивающе смотрит на Окадзаву. В его глазах появляется тень недовольства, он хмурится, заметив кровь и бинты, которые я только что наложила.

— Не думал, что раны настолько серьёзны, – тихо, но с нажимом говорит он, не сводя глаз с окровавленного торса Окадзавы. В его голосе ощущается беспокойство, замаскированное под суровую сдержанность.

Вот как.

Окадзава лишь коротко кивает, словно признавая этот факт, но не придавая ему особого значения. Лицо остаётся невозмутимым, только лёгкая гримаса боли на мгновение искажает черты, когда он делает шаг вперёд. Направляет взгляд на меня, его глаза теперь чуть мягче, но всё же настороженные.

— Хаято, – наконец произносит он, – а ты что здесь делаешь?

Тот игнорирует вопрос, медленно переводит взгляд на меня, затем снова на Окадзаву.

— Я мог бы спросить у тебя то же самое. – Его голос остаётся ровным, но в нём уже проскальзывает нотка напряжения. – И как ты оказался в такой ситуации?

— Так получилось, – спокойно отвечает Окадзава, хотя видно, что разговор даётся ему с трудом. – Сейчас не время обсуждать подробности. Главное, что нам удалось выбраться.

Хаято делает шаг вперёд, смотрит на меня.

— Ты в порядке? – спрашивает он, в голосе появляются мягкие нотки.

Я киваю. Не уверена, что понимаю, как сказать правильнее – лучше промолчать. Внутри всё ещё кипят эмоции от событий последних часов, но стараюсь держаться спокойно.