Книга Ямада будет спорить, страница 55 – Марина Комарова

Это происходит так быстро, что я едва успеваю осознавать. Чудовища пытаются схватить Окадзаву, но он умудряется ускользнуть от них, метнувшись ко мне. Его рука, удивительно сильная для человека, который только что выглядел таким избитым, хватает меня за талию и с невероятной силой вырывает из лап пленителя. Я не успеваю даже вскрикнуть, как он уже несёт меня по коридору, стремительно уносясь прочь от этого кошмара.

Я в шоке, сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Всё, что происходит, кажется безумным сном. Кто эти существа? И что вообще делает Окадзава?

Его лицо напряжено, ведь явно больно после всего, но в глазах – нечеловеческая сосредоточенность. Окадзава движется так уверенно, словно видит в полной темноте, как будто знает каждый поворот и изгиб этого коридора наизусть. Это невозможно, но он избегает каждого препятствия с точностью донельзя.

— Вы… видите в темноте? – едва слышно выдыхаю я, вцепившись в его пиджак из последних сил, все ещё пытаясь понять, что происходит.

И осознать, что задала самый тупой вопрос на свете.

За что меня спускают на пол и тут же утягивают за собой, давая понять, что стоит пошевелиться самой.

Без ответа. Ладно, не до болтовни сейчас.

Я слышу за спиной яростное рычание, и оно заставляет меня содрогнуться. Эти существа не намерены отпускать нас так просто.

Паника накрывает меня с головой. Кажется, вот-вот они схватят нас снова, но Окадзава не теряет самообладания. Внезапно он резко останавливается, толкает дверь и, не дав мне опомниться, хватает за рукав.

— Быстрее, – коротко бросает он, почти утягивая меня следом.

Мы вылетаем за угол. А-а-а! Тут тупик, только огромное окно!

Я едва успеваю осознать, что происходит, как он устремляется прямо к стеклу. Мой мозг отказывается верить в то, что он собирается сделать.

— Вы что, с ума сошли?! – ору я, чувствуя, как ужас сковывает руки и ноги. – Это же семнадцатый этаж!

Но Окадзава не останавливается. Секунда, и мы несёмся к окну. Стекло разлетается вдребезги под его мощным ударом, и холодный ночной воздух ударяет в лицо. Я кричу, но звук мой теряется в рёве ветра. Мы с грохотом вырываемся в пустоту.

В следующее мгновение я понимаю, что мы падаем.

Ветер со свистом режет лицо, волосы хлещут по щекам, глаза слезятся от бешеного потока воздуха. Мы падаем – неумолимо, стремительно. Время, кажется, замедляется, и я вижу всё в мельчайших деталях: осколки стекла, сверкающие в лунном свете, их хрупкий блеск напоминает звёзды; тьму, которая разверзается под нами, будто бездонная пасть. Мой крик захлёбывается в гуле воздуха, превращаясь в немой вопль ужаса.

Это конец.

Мы стремительно несёмся к земле, и я уже готовлюсь к неминуемому удару. Но вместо боли, раздирающей тело, происходит что-то невообразимое. Мы падаем, и асфальт под нами вдруг оказывается поразительно мягким, будто бы его поверхность податлива, как резина. Я чувствую, как моё тело сталкивается землёй, но это не похоже на удар, скорее – на мягкое приземление.

Несколько мгновений лежу, не понимая, что произошло. Сердце колотится в груди, в ушах всё ещё шумит кровь. Но когда наконец открываю глаза и пытаюсь пошевелиться, то с изумлением обнаруживаю, что цела. Ушибы, возможно, да, но ни одного сломанного ребра, ни одного вывиха. Боль только приглушённая, но никакого ужаса.