Книга Ямада будет спорить, страница 38 – Марина Комарова

Парень поднимает руку, и лунные лучи, словно по невидимой команде, начинают стекаться к его пальцам. Длинные, гибкие, почти нечеловеческие, они уверенно наматывают на себя серебристую нить света. Луна, кажется, теряет свою яркость, словно уступая ему часть своей силы.

Красивые губы что-то нашёптывают, только вот не разобрать ни слова. Его лицо остаётся в тени, скрываясь от взоров тех, кто не спит. Впрочем, ещё вопрос, кто его может увидеть.

Ночь становится ещё тише, как будто природа сама затаила дыхание, наблюдая за происходящим.

Лунные лучи продолжают неспешно наматываться на его пальцы, окутывая руку мягким серебристым сиянием. Его взгляд, сосредоточенный на этом таинственном процессе, вдруг затуманивается, будто мысли сейчас где-то далеко. Перед внутренним взором всплывает образ: яркий, контрастирующий с мрачной ночной атмосферой.

Девушка в красном пиджаке. Простая, но в то же время настолько решительная, что её присутствие чувствуется, как будто она сама излучает свет.

Уголки его губ чуть приподнимаются в лёгкой, едва заметной улыбке. Девочка сильная. Эта решительность, даже смелость, скрытая за внешней неловкостью, произвела на него впечатление. Не каждый день встречаются люди, которые, казалось бы, не имея особой силы, могут настойчиво и уверенно идти вперёд, сталкиваясь с неведомым.

«А она интересная, – мелькает у него в мыслях. – Рискнуть потягаться с корпорацией».

Словно в ответ на это, луна на мгновение вспыхивает ярче, как если бы сама ночь соглашается с его наблюдениями. Он заканчивает наматывать свет, опускает руку и, чуть кивнув себе, словно приняв какое-то решение, скрывается в тени магазинчика, где даже свет луны не может его настигнуть.

Он тихо шепчет, едва слышно, словно доверяя ночи свою уверенность:

— Она ещё обязательно ко мне придёт.

Едва эти слова слетают с его губ, как за спиной раздаётся шипение, словно ночной воздух вырывается из раскалённой печи. В темноте возникает хриплый нечеловеческий смех – зловещий и глухой, будто раздающийся из другого измерения.

— Зря ты это затеял, – произносит голос, в котором слышатся эхо древности и нечто чуждое, неприемлемое в этом мире. Слова немного тянутся, будто сделаны из смолы.

Парень, не оборачиваясь, чуть наклоняет голову в сторону источника звука. Луна всё ещё льёт свет на его фигуру, но тени вокруг кажутся плотнее, словно живут своей жизнью.

— Мы посмотрим, – отвечает он так же спокойно, не меняя ни интонации, ни позы. В его голосе тихая, почти ленивая уверенность того, кто привык побеждать. Затем, слегка прищурившись, добавляет: – Она сама выберет, куда пойти.

За спиной смеются, но он уже не слушает. Знает, что в этот раз игра началась и никто не остановит её до самого конца.

Он медленно оборачивается, глаза встречаются с сущностью, неторопливо возникающей из тьмы. Та соткана из самой ночи, чёрная как смоль, совершенно бесформенная. Её контуры постоянно меняются, будто жидкость, разлитая по земле и стенам, растекаясь в разные стороны. Тени вокруг сгущаются, втягиваются в неё, словно подчиняются её воле.

Существо не имеет чёткого облика. Оно состоит из бесконечно меняющихся форм – вытянутых конечностей, которые то удлиняются, то скручиваются, словно лапы гигантского паука, и искажённого подобия лица, едва уловимого в этом море тьмы. На месте глаз – пустые, бездонные провалы, чернее самой ночи. Из них струится густой дым, который медленно растворяется в воздухе, создавая зловещую ауру вокруг сущности.