Книга Ведьма на выданье, страница 83 – Марина Комарова

— Думаешь, смоль затаилась в девчонке? — поинтересовался Змеевский.

Шлях-Успенский синхронно поднял ладони вверх, тут же над ними заклубилась сверкающая тьма.

— Алина Альжбета Каторжинская — не обычная ведьма. Стоило ей только войти сюда, сразу появился странный горьковатый привкус её колдовских сил. Совсем не такой, как у большинства наших. И не похож ни на Малгожату, ни на Виславу.

— Именно для этого ты вызвал их в замок? — понимающе хмыкнул Змеевский.

— И для этого тоже, — кивнул Шлях-Успенский, наблюдая, как тьма превращается в идеально гладкое зеркало, в котором показывается весь Вайвельский замок.

Даже показался посапывающий Живоглот. Паразитина. От так он несет почетную службу, когда никто не видит.

Князь чуть прищурился, щелкнул пальцами — серебристая молния прицельно ткнула дракона в пышный зад. Живоглот взревел, вскочил, выпустил сумасшедшую струю пламени, а потом огляделся. Озадаченно так огляделся.

Спустя секунду до него дошло, что дело не чисто. Прищурившись, он посмотрел прямо на Шлях-Успенского. Хочешь-не хочешь, а дракон способен разглядеть тусклое сияние наблюдалки.

Тот ни капли не смутился и послал Живоглоту воздушный поцелуй. Дракон фыркнул и отвернулся.

— Стервец, — тихо рассмеялся Змеевский, заглядывая в наблюдалку.

Он незаметно оказался рядом и теперь смотрел через плечо Шлях-Успенского. Воздух тут же наполнился запахом мороза и подснежников. Колдовство Змеевских почему-то всегда так и пахло. Просто у кого-то насыщеннее, у кого-то легко и ненавязчиво, прямо как у Бенедикта.

Шлях-Успенский запрокинул голову, упираясь затылком в спинку кресла. Теперь бирюзовые глаза Змеевского стали ближе.

«Интересно, заберется ли смоль в белого ведьмака?» — мелькнула мысль.

Но тут же пришлось её отогнать. Потому что эксперимента и научные наблюдения — это прекрасно, но превращаться в чудовище неразумно. Чудовище живет своими жаждами и инстинктами. А ни то, ни другое не подходят для того, кто правит целой Речью Шветной.

— Так что там с Алиной? — мягко уточнил Змеевский.

— Вот что именно — будем разбираться. Но надо сделать так, чтобы она смогла расслабиться. И не успеть утянуть за собой Скорбуту.

— Скорбуту? — приподнял бровь Змеевский. — А с ним что? Он прекрасно работает на защиту.

— От нежити — да, но не от собственной невесты. Точнее, жены.

Крыть было нечем. И правда. Ситуация крайне неоднозначная. И чем дальше идет дело, тем всё становится непонятнее. Во всяком случае, вон как задумался советник.

Шлях-Успенский улыбнулся уголками губ. Ему-то всё было ясно. Но для этого потребуется провернуть одно дельце. В конце концов, он заслужил немного отдыха. Заодно возможно будет понаблюдать со стороны.

— Мой князь, ты улыбаешься, — с лёгким укором произнес Змеевский. — Уже составлен весь план?

— Да, — улыбка Шлях-Успенского стала шире. — И ты играешь там не последнюю роль.

— И какую же?

— О, это я могу озвучить только шёпотом. Поэтому… склонись ниже, советник.

* * *

— А он оказался настоящим козлом, — вздохнула Вислава, подперев щеку кулаком. — Промотал всё моё наследство, назвал влюбчивой дурой и уехал в Францаю с новой любовницей.

За окном была глубокая ночь, а за столом — три девицы пили настойку «Пьяная вишня» и вели беседу на тему: «Все мужики — козлы».